Книга Последний танец, страница 25 – Марк Биллингхэм

Тот двигался очень быстро, торопясь то ли куда-то конкретно, то ли просто подальше отсюда, поэтому Миллер перешел на бег, пересек автостоянку и наконец нагнал его, как раз когда тот подходил к своему сверкающему “вольво”.

– Доминик…

Человек повернулся и через пару мгновений помахал ему.

– О, привет, Дек.

– Классная машина.

– Я уже знаю, что ты вернулся.

– Новая?

Его собеседник уставился на ключи от машины, которые держал в руке.

– Да… новая. Слушай, у тебя все хорошо? Ну, то есть ты уверен, что все делаешь правильно? Ты так быстро вернулся на работу…

Миллер улыбнулся и подошел к нему еще на шаг поближе.

– Какой же ты серьезный, Доминик.

– Я просто за тебя волнуюсь. И не только я.

– Ну, я думаю, так и надо? Ты должен быть серьезным. Серьезным и собранным.

Доминик Бакстер ничего не сказал, зато наконец-то улыбнулся Миллеру в ответ, хотя искренности в этой улыбке было не больше, чем в речах политиков. Это был поджарый, атлетически сложенный мужчина с козлиной бородкой; его волосам, по мнению Миллера, уже давно пора было начать седеть. Но самое главное – этот человек несколько лет тесно сотрудничал с женой Миллера.

Бакстер сделал полшага в сторону своей машины.

– А, ну да… Что ж, я постараюсь тебя не очень задерживать, – сказал Миллер. – Я просто на пару слов… Мне интересно, что именно ты рассказал Форджем про тот вечер, когда убили Алекс. Ну, знаешь, где она в этот момент находилась или должна была находиться…

Старший инспектор Линдси Форджем работала в специальном подразделении по расследованию убийств, и именно она возглавляла расследование убийства Алекс Миллер. Расследование, до которого самого Миллера по понятным причинам не допустили. Вместо этого его ждали уверения, что расследование идет полным ходом, но похвастаться – естественно! – пока нечем.

– Да будет тебе, Дек, – сказал Бакстер.

– Что за “будет тебе”, Дом?

– Если тебя все держат в неведении, значит, им так велели. Я понимаю, как тебе непросто, но такова стандартная процедура.

– Я имею полное право знать, – заявил Миллер, теребя обручальное кольцо. У него не было ни малейшего желания снимать его, хотя, если честно, он сомневался, что вообще когда-нибудь сможет это сделать без хирургического вмешательства, потому что пальцы у него были как сосиски. – Мы были женаты. В смысле, мы с Алекс, а не мы с тобой. Ты помнишь, что это значит? Когда вы вместе смотрите гребаный телевизор, вместе выкидываете мусор и спорите из-за всякой ерунды. Когда ты знаешь этого человека так хорошо, как никого другого, и когда он знает тебя не хуже, и когда ты думаешь о нем по триста раз на дню, и радуешься, только если радуется он? – Миллер сделал паузу и снова улыбнулся. – Ну как, Дом, у тебя там что-нибудь екает?

Бакстер огляделся по сторонам и наконец заговорил, понизив голос – что, по мнению Миллера, было абсолютно нелепо: вокруг них на пятьдесят ярдов не было ни одного человека.

– Я сказал им, что не знаю, где в тот вечер была Алекс, потому что я действительно этого не знаю.

Чтобы Бакстеру было не обидно, Миллер решил подыграть и тоже понизил голос.

– А это нормально?

– Скажем так, не ненормально, – сказал Бакстер. – Скорее… необычно.

– А разве это не должны как-то отслеживать?

– Должны, конечно, но получается не всегда. Понимаешь, иногда возникают разные форс-мажоры… Как-то вот так.