Онлайн книга «Последний танец»
|
Она кивнула. Софии Хаджич было двадцать шесть лет, но выглядела она значительно моложе. Хрупкая, светло-русые волосы стянуты сзади резинкой, глаза очень заплаканные. Миллер достал свой телефон. Включил запись и положил его на стол. – Вы не против? Я не молодею, память уже не та. Она ответила чем-то вроде улыбки, но точно он не был уверен – настолько быстро пропала эта улыбка. Девушка выпрямилась, и он понял, что она пытается взять себя в руки. – Расскажите, пожалуйста, что произошло сегодня утром. Не спешите… Она глубоко вздохнула, а затем наклонилась к столу, к телефону Миллера. Говорила она тихо, почти шепотом – и с сильным акцентом, как предположил Миллер, восточноевропейским. Возможно, с хорватским или сербским, но, разумеется, он не собирался строить на этот счет предположений. Уважение к другим культурам, будь оно неладно. Во всяком случае, она точно не из Глазго. – Все было нормально, понимаете? – Так… – Я беру тележку, поднимаюсь на пятый этаж. Иду в номер в дальнем конце – оттуда начинать лучше всего. И вот убираю третий номер. Стучу в дверь, чтобы убедиться, что там никого. Открываю, и… Тут она вздрогнула, потому что в дверь внезапно постучали. Они с Миллером обернулись: в комнату заглянула Сю. – Можно вас на пару слов? Миллер извинился перед Софией, выключил запись и вышел в коридор. – Я проверила журнал на ресепшене, – сказала Сю. – Обе жертвы забронировали номер на одну ночь. А еще они зарегистрировались с разницей в пять минут. – Любопытно, – сказал Миллер. – Вы думаете? – Да бог его знает. – Миллер пожал плечами. – Просто так принято говорить, разве нет? – Портье, который дежурил вчера вечером, уже ушел домой, но я оставила сообщение и попросила его перезвонить. – Отлично. На мгновение Сю засияла от радости, но потом заколебалась. – Просто так принято говорить, верно? – Ага. Миллер отвернулся, зашел обратно в кабинет Маллинджера и снова сел. Затем опять включил запись на телефоне и медленно наклонился к Софии. Вид у нее все еще был ошарашенный. – Прошу прощения, – сказал он. – Итак, вы открываете дверь… – Да, а потом захожу и… – Она осеклась и замерла с открытым ртом, ее губы подергивались от воспоминаний. Затем покачала головой и опустила взгляд. – Извините, – сказал Миллер. – Я понимаю, как вам тяжело. Она снова подняла голову, и он увидел, что она комкает в кулаке платок. Она поднесла его к глазам. – И вижу его. На кровати. В одном белье… с этими птичками. Как же их… – С пингвинчиками. – Миллер и сам еще не до конца пришел в себя. – Да, с пингвинчиками. В общем, я вижу его, как он лежит, и, знаете, еще кровь. Кровь там, где ему выстрелили в голову. Столько крови… Она замолчала и застыла, тупо глядя перед собой. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и продолжила говорить – однако по ее щекам уже текли слезы, и голос у нее был уставший, практически деревянный. – А я стою и думаю, что меня сейчас стошнит. – Она прижала руки к животу и закрыла глаза. – Начинаю кричать. И так и кричала, пока кто-то не пришел Миллер дал ей несколько секунд и подождал, пока она снова откроет глаза. – А вы видели раньше этого человека? Она покачала головой. – Больше вы ничего не помните, София? Ну мало ли? – Знаете, я понимаю, это прозвучит глупо, но я помню, что, когда я там стояла и орала, я еще думала: “Какая же это будет морока”. Ну, отстирать все эти кровавые пятна с простыней… |