Книга Последний танец, страница 18 – Марк Биллингхэм

Миллер поблагодарил горничную за помощь и сказал, что они сделают все возможное, чтобы помочь ей, и что, если возникнут проблемы, ей всегда есть к кому обратиться. Затем он дал ей визитку со своим номером телефона. После чего позвал полицейского, вышел из кабинета и увидел притулившегося рядом Маллинджера.

– Все хорошо?

– Пара вопросов, – сказал Миллер. – Во-первых, насчет печенья – почему имбирного так мало, а шортбреда так много? – Управляющий явно был удивлен, но Миллер только отмахнулся. – Ладно, пускай это будет на вашей совести. Во-вторых, среди персонала случайно нет никого, кто должен был сегодня утром выйти на работу, но не вышел?

Маллинджер задумался.

– Ну, в это время года у нас большая текучка кадров, но… Нет, не думаю. Но я проверю еще раз.

– Если можете. И третий – возможно, самый главный вопрос: можете оценить по десятибалльной шкале степень мерзопакостности еды в вашем баре? – Маллинджер открыл было рот, но Миллер не дал ему ответить. – Только давайте честно. Я давно в полиции и легко замечу, если вы решите соврать.

Они с Сю сидели за столиком в углу. Миллер уплетал в меру несъедобный сэндвич с беконом, наблюдал, как Сю ковыряется в салате и глотает воду, – и разговор у них получался под стать этой воде, такой же пресный.

– Все хорошо? – наконец спросил он.

Миллер уже успел догадаться, что его новая напарница не из болтливых, но все же вид у нее был чересчур подавленный.

– Все нормально, – сказала она.

– Только вот мне никак не удается вставить слово. – Он улыбнулся, а она – нет. – Кстати, как правильно: слово или словечко? А то я сомневаюсь.

Она явно никогда не задумывалась об этом.

– Я все думаю об этом деле, – сказала она.

– О да. Чудесно. Уже что-то прояснилось?

Она покачала головой, затем насадила на вилку помидор – пожалуй, чересчур ожесточенно, – и после этого снова воцарилось молчание. Миллер доел свой сэндвич. Потом огляделся – оформлению в баре можно было только подивиться: повсюду банкетки из искусственной кожи, на стенах плюнуть негде, чтоб не попасть в какую-нибудь уродскую картину. Не “Собаки играют в покер”, конечно, но что-то примерно настолько же кошмарное. Вот, например, шимпанзе сидит на унитазе, а вот мотивационная надпись: “ЖИВИ, СМЕЙСЯ, ЛЮБИ” (Миллера так и подмывало добавить: “БЛЮЙ”).

– Кстати, я не думаю, что вы сказали такую уж глупость, – неожиданно заявила Сю.

Миллер подождал, потому что вариантов было немало.

– Я про версию, что убийца ошибся номером.

– Что ж, отрадно слышать, – сказал Миллер.

– Конечно, это не самая логичная версия, но тоже неплохая.

– Ну, со счетов я себя списывать пока не собираюсь.

Она уставилась на него и вдруг покраснела – и это было очень странно, если не сказать, пугающе.

– Конечно. Вам определенно пока не стоит этого делать.

– Ну, да, я ведь так и сказал: пока не собираюсь.

– Как вы могли об этом даже подумать?

– У тебя точно все в порядке?

Она вздохнула и покачала головой. Потом отодвинула от себя недоеденный салат и допила остатки воды из стакана. А затем посмотрела на часы.

– Да, пожалуй, нам пора выдвигаться, – сказал Миллер.

Они вернулись в участок и, пока остальные сотрудники занимали места в конференц-зале, раскладывали на столе раздаточные материалы и проверяли, заточены ли карандаши, Миллер воспользовался случаем, чтобы позвонить на телефон своей покойной жены. Он делал это всего несколько раз в день – в конце концов, он еще не сошел с ума, – но ему всегда становилось легче, когда с той стороны неизменно включался автоответчик и из трубки доносился ее голос. Голос Алекс, которая говорила ему, что ее сейчас нет дома – как будто он мог об этом забыть. Она просила его оставить сообщение – чего он, естественно, не делал, но все же…