Онлайн книга «Последний танец»
|
День прошел хорошо. Он вспомнил, какой гордостью и радостью светилось лицо Сю, когда она предъявила Софии Хаджич официальные обвинения. Королевская прокурорская служба почти сразу дала свою санкцию, и Миллер предложил Сю выступить свидетелем. – Но почему я? – спросила она, когда они прошли мимо дежурного. – А почему бы и нет? – Но разве ты не… – Нет, это должна быть ты. – Миллер сделал паузу. – За последнее время тебе пришлось многое пережить. Сю некоторое время буравила его удивленным взглядом, а потом до нее дошло. – А, я поняла. – Она шагнула вперед и подняла лист с обвинением. – Ну да, верно… Тогда я не возражаю. Он вспомнил волнение в голосе Говарда, когда Миллер позвонил ему и сообщил, что все в ажуре. И еще гордость; гордость, которую мог бы испытать и родной отец, если бы не шлялся где попало, ища, кого бы развести или пристукнуть. Говард сказал, что ему не терпится все рассказать Мэри и остальным, и пообещал, что после следующей тренировки они устроят в “Бычьей голове” большой праздник. – Возможно, я даже расщедрюсь на лишний пакетик свиных чипсов, – сказал он. Миллер играл и думал об Алекс. Она не появлялась уже день или два, но сейчас мелодия, которую он играл – возможно, когда-то она напевала эту мелодию? – вызвала в его сознании поток воспоминаний и образов. Хороших и разных… Алекс с бокалом вина в руке и с крысой на голове. Алекс, вся в машинном масле, колдует с разводным ключом над мопедом Миллера. Алекс вертится перед зеркалом в платье, которое сшила ее сестра. Миллер поднял глаза и задержался взглядом на конверте с фотографиями. Он прервал игру. Внезапно перед его мысленным взором встали совсем другие картины. Гораздо менее приятные. Ральф Мэсси насвистывает эту мелодию, и Уэйн Катлер говорит, что кому как не ему выполнять эту работу, и он откидывает простыню и видит лицо Алекс… …и, не отдавая себе отчета, что делает, Миллер велел Алексе[20]включить песню “Мое поколение” группы “Ху”, а сам вскочил на ноги и заметался по гостиной. Сорвал с себя гитару и принялся, как Пит Таунсенд, яростно колотить ей по полу, по стенам, по мебели. Когда песня закончилась, он замер на месте с широко раскрытыми глазами, тяжело дыша, как усталый пес, и сжимая в руках половину грифа своей гитары, на котором болтались на двух струнах жалкие остатки корпуса. Он поднял глаза и увидел в дверях кухни Алекс. – Придурок, – сказала она. Миллер оценил взглядом масштаб ущерба и вынужден был согласиться. Повсюду были разбросаны осколки его разбитой гитары, множество осколков. Пикгард валялся рядом с занавесками, из-под дивана выглядывала половинка седла, а на ковре он насчитал несколько колков. Алекс смотрела на него с хорошо знакомым неодобрением на лице. Миллер вытащил из волос последний колок и постарался собрать все достоинство, на которое был способен. – Я все починю, – сказал он. Следующим утром Миллер вышел из музыкального магазина, неся на плече новенькую гитару, и заметил с той стороны дороги Финн. Она просила милостыню под дверью пекарни “Греггс” – что, с точки зрения Миллера, было неудивительно, учитывая, сколько в этом городе пекарен. Он перешел дорогу. – Здорово, Финн… – Здорово, Миллер… Похоже, дела у нее сегодня шли неважно: в ее потрепанной шляпе едва хватало на пирожок с мясом. Не говоря уже о какой-то нормальной еде. Миллер присел рядом с ней на корточки. |