Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 79 – Джон Диксон Карр

Свон не услышал ее.

– За мной гнались по дороге, – продолжал он, – нанесли мне серьезную травму, от которой у меня могло начаться заражение крови. Ладно. На следующий день я прибываю сюда в костюме с иголочки, который стоил мне десять гиней в «Остин Рид», а эта психованная выливает на меня два ведра воды. Неодноведро, заметьте. А два.

– Алан Кэмпбелл, – яростно воскликнула Кэтрин, – что вас так развеселило?

Алан ничего не мог с собой поделать. Откинувшись на спинку кресла, он хохотал.

– Алан Кэмпбелл!

– Не могу сдержаться, – начал оправдываться Алан, вытирая слезы. – Мне только что пришло в голову, что в конце концов вам все-таки придется выйти за меня замуж!

– Могу я написать об этом? – мгновенно спросил Свон.

– Алан Кэмпбелл, что, черт возьми, вы имеете в виду? И не подумаю! Что за затея!

– Вам нечем крыть, моя прелестница. Это единственное решение наших проблем. Я еще не читал «Дейли флудлайт», но у меня есть подозрения относительно характера намеков, которые высказаны в статье.

Свон вцепился в эту мысль.

– Я знал, что вы не рассердитесь, – сказал он, и его лицо просветлело. – Клянусь, никто ничего не сможет опротестовать! Я ни слова не написал о том, что вы постоянно ходите в публичные дома. В любом случае это было бы клеветой…

– Что это за речь, – поспешно вклинилась в разговор Кэтрин, – о том, что вы ходите в публичные дома?

– Мне жаль, что я это ляпнул, – столь же поспешно ответил Свон. – Я бы ни за что на свете не упомянул этого при вас, мисс Кэмпбелл, просто сорвалось с языка. Скорее всего, это неправда в любом случае, так что забудьте. Все, что я хотел сказать, – это что я должен вести честную игру и с вами, и с публикой.

– Ну чего, идете? – спросила Кирсти, все еще терпеливо ожидавшая в дверях.

Свон поправил галстук.

– Да, мы идем. И я уверен, что Колин Кэмпбелл, самый славный малый из всех, кто когда-либо жил на земле, войдет в мое положение.

– Надеюсь, что войдет, – выдохнула Кэтрин. – О боже правый, надеюсь, что войдет! Кирсти, вы ведь сказали, что у него там есть виски, да?

Отвечать на этот вопрос было в некотором смысле излишне. Пока они втроем поднимались за Кирсти по лестнице и шли по коридору в заднюю часть дома, на него ответил сам Колин. Двери в Шире были толстенными, мало какой шум мог проникнуть сквозь них. Поэтому голос, который они услышали, был не слишком громким. Но он отчетливо донесся до лестничной площадки:

Пение резко прекратилось, когда Кирсти распахнула дверь. В просторной спальне, обставленной дубовой мебелью, Колин Кэмпбелл возлежал на том, что должно было быть и, несомненно, было одром болезни. Но вы никогда бы не догадались об этом по поведению старого греховодника.

Ниже пояса он был весь в бинтах, одна нога поддерживалась при помощи переносного железного каркаса и подпорок, а спина утопала в подушках так, что он мог лишь немного приподнимать голову.

Хотя его волосы, борода и усы были подстрижены, выглядел он еще более лохматым, чем прежде. Лицо его раскраснелось, возбужденный взгляд был полон дружелюбия. В душной комнате пахло винокурней.

Колин, пользуясь положением тяжелобольного, настоял на том, чтобы в комнате было много света, так что в люстре горели все лампы. Они ярко освещали его свирепую ухмылку, цветастую пижамную куртку и беспорядочную кучу вещей на прикроватной тумбочке. Кровать стояла у единственного затемненного окна.