Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 52 – Джон Диксон Карр

– Буду счастлив, – обрадовался доктор Фелл.

Грузно, как военный корабль, заходящий в док, он повернулся на диване. Поправил пенсне и подмигнул Элспет Кэмпбелл, которая стояла в дверях и на лице ее читались гнев, боль, неуверенность и страх вечного проклятия. Они уловили лишь тень этого выражения, которое в мгновение ока исчезло, сменившись сжатыми челюстями и гранитной непреклонностью.

На доктора Фелла это не произвело особого впечатления.

– Ну что, мэм? – спросил он бесцеремонно. – Это же вы стянули этот дневник, не так ли?

Сумерки сгущались над фьордом Лох-Фин, когда Алан и Кэтрин спустились через серый призрачный лес с поваленными деревьями и повернули на север по главной дороге в Ширу.

Алан чувствовал себя здорово и приятно уставшим после полудня на природе. У Кэтрин, одетой в твидовый костюм и туфли на низком каблуке, щеки раскраснелись, а голубые глаза сияли. Не раз и не два надевала она свои очки в пылу спора, особенно когда он подловил ее на том, что она не знает об убийстве Красного Лиса, Колина Кэмпбелла, в 1752 году, который был застрелен неизвестно кем, но за которое Джеймса Стюарта приговорили в суде Инверэри.

– Проблема в том, – рассуждал Алан, пока они спускались с холма, – что Стивенсон настолько очаровал нас, что мы склонны забывать, каким на самом деле был этот «герой», этот знаменитый Алан Брек – с одной «л», пожалуйста. Частенько думаю, что хорошо бы, чтобы кто-нибудь для разнообразия встал на сторону Кэмпбеллов.

– Опять интеллектуальная честность?

– Нет. Просто для развлечения. Но самая странная версия этого инцидента была в киноверсии «Похищенный». Алан Брек, Дэвид Бальфур и совершенно лишняя женщина спасаются от красных мундиров. Замаскировавшись по самые уши, они едут в повозке по дороге, запруженной войсками, напевая «Лох-Ломонд»; и Алан Брек шипит: «Уж теперь они нас не заподозрят». Мне захотелось встать и, обращаясь к экрану, сказать: «Черт возьми, еще как заподозрят, если вы будете продолжать петь якобитскую песню». Это все равно что, если бы группа агентов британских спецслужб, переодевшись в гестаповцев, пронеслась по Унтер-ден-Линден, распевая «Англия будет всегда».

Кэтрин уцепилась за самое главное.

– Значит, женщина была совершенно лишней, да?

– Вы о чем?

– Женщина, заявляет он во всем своем величии, была совершенно лишней. Ну конечно!

– Я только хотел сказать, что ее не было в изначальной версии и она испортила то немногое, что осталось от истории. Вы можете хоть на пять минут забыть об этой войне полов?

– Это вы все время начинаете!

– Я?

– Да, вы. Я не знаю, как вас понимать. Вы… вы можете быть довольно милым, знаете, когда стараетесь. – Она пнула опавшие листья и вдруг начала хихикать. – Я вспомнила о прошлой ночи.

– Не напоминайте мне!

– Но на самом деле именно тогда вы были наиболее милым! Разве вы не помните, что вы мне сказали?

Он надеялся, что этот инцидент похоронен в милосердном забвении. Но нет.

– Что я сказал?

– Не важно. Мы опять ужасно опаздываем к чаю, и тетушка Элспет напустится на нас снова, как вчера вечером.

– Тетушка Элспет! – сурово сказал он. – Тетушка Элспет, как вы прекрасно знаете, к чаю не придет. Она закрылась у себя в комнате в жестокой истерике и припадке хандры.

Кэтрин остановилась и безнадежно махнула рукой: