Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 55 – Джон Диксон Карр

Доктор Фелл продолжал задумчиво курить, не сводя глаз с люстры.

– Видите ли, – засипел он, – если предположить, что это убийство, то нужно искать мотив. А мотив, по крайней мере с финансовой стороны, найти очень трудно. Предположим, Ангуса убили из-за выплат по страховке. Вы. (Тише-тише! Не надо на меня набрасываться!) Или Элспет. Или Роберт, или его наследники. Но ни один убийца в здравом уме при таких обстоятельствах не станет планировать преступление, которое примут за самоубийство, тем самым лишая себя денег, которые были главным мотивом этого преступления. Так что мы переходим к личным причинам. Вот, скажем, этот человек, Алек Форбс. Полагаю, он был способен убить Ангуса?

– О господи, да!

– Хм. Расскажите мне. У него на вас зуб?

Колин исполнился каким-то непонятным удовлетворением.

– Алек Форбс, – ответил он, – ненавидит меня до мозга костей, почти так же сильно, как и Ангуса. Я высмеял его планы. Единственное, чего такие угрюмые парни не могут переносить, так это насмешек. Хотя сам я никогда не испытывал к нему неприязни.

– Вы допускаете, что «нечто», которое убило Ангуса, могло бы убить и вас?

Колин вжал голову в плечи. Протянул руку к графину с виски и щедро налил доктору Феллу, Свону, Алану и себе.

– Если вы пытаетесь убедить меня не ночевать в башне…

– Да, пытаюсь.

– Идите-ка вы к черту! Потому что я намерен это сделать. – Колин свирепо оглядел всех присутствующих. – Да что с вами со всеми такое? – взревел он. – Что вы как дохлые мухи? Прошлым вечером было гораздо лучше! Выпейте! Я не собираюсь совершать самоубийство, это я вам обещаю. Так что пейте, и давайте больше не будем устраивать этот балаган.

Когда они расходились спать в десятом часу вечера, ни один из них не был трезв.

Степень опьянения варьировалась: к примеру, Свон, который опрометчиво пил это пойло, едва мог стоять на ногах, а доктора Фелла, напротив, казалось, ничто не могло поколебать. Колин Кэмпбелл был определенно навеселе, хотя его походка оставалась твердой и только покрасневшие глаза выдавали его состояние. Не было в нем и пьяной веселости и несдержанной лихости, как накануне вечером.

Да и ни в ком не было. Это был один из тех вечеров, когда даже табачный дым становится несвежим и кислым, а мужчины упрямо продолжают пить до последнего, без всякой необходимости. Когда Кэтрин выскользнула из-за стола еще до десяти, никто не попытался ее остановить.

На Алана спиртное подействовало не лучшим образом: превратило его расслабленную физическую утомленность в такую усталость, при которой лихорадочное беспокойство не ослабевает и не дает заснуть. Мысли скреблись в его голове, как мелки по грифельной доске; они не уходили и не успокаивались.

Его спальня с видом на фьорд находилась на втором этаже. Ощущая легкость в ногах, он взлетел по ступенькам и пожелал спокойной ночи доктору Феллу, который – удивительное дело – направлялся в свою комнату с журналами под мышкой.

Легкость в ногах, гудящая голова, сильный дискомфорт – так себе снотворное. Алан на ощупь пробрался в комнату. То ли из экономии, то ли из-за необходимости светомаскировки в люстре не было электрических лампочек, и для освещения можно было использовать только свечу.

Алан зажег свечу на бюро. От скудного пламени окружающая темнота сгустилась вокруг него, а лицо в зеркале выглядело белым. Ему казалось, что он пошатывается; он подумал, что было очень глупо снова пить эту дрянь, поскольку на этот раз она не принесла ему ни веселья, ни успокоения.