Онлайн книга «Смерть всё меняет»
|
Он взмахнул рукой: – Ладно. Джефф, шатаясь, вывалился из переулка Влюбленных и пошел прямо на мою машину… – Значит, это был несчастный случай? – Да. О, мне вряд ли грозит оказаться в тюрьме, если ты об этом. Но послушай. Я вышел и осмотрел его, перенес его на другую сторону дороги, как и рассказывал. Вернулся к машине за фонариком, как и рассказывал. И, как я и рассказывал, когда вернулся с фонариком, он исчез. – Но, дорогой Фред! Если бы он был серьезно ранен, он же наверняка не встал бы и не ушел. Значит, он не мог сильно пострадать. Он отвечал негромко: – Не проси меня сейчас вдаваться в подробности. Они неприятные. Я могу рассказать только это. Я знаю, потому что видел собственными глазами, что раны несчастного Джеффа для большинства людей несовместимы с жизнью. Я, конечно же, собирался сообщить об этом констеблю Уимсу, когда он появился на своем велосипеде. На самом деле я и начал рассказывать. Но он перебил меня, заговорив о другом деле… – И ты позабыл об этом случае? – Да. В общем, насколько я понимаю, я позволил Джеффу уйти и умереть, не остановив его, не сообщив никому. И я молчал до сих пор. Положа руку на сердце, я этого не хотел, и я так и скажу своему ангелу-хранителю, если он выдвинет против меня обвинение. Но я жил просто в аду. От такого снятся кошмары. – И как? – спросила Джейн после паузы. – Что – «как»? – Полегчало? – спросила Джейн улыбаясь. Он утер лоб рукавом купального халата: – Да, ты знаешь… Богом клянусь, полегчало! – Сядь со мной, – попросила она. – Тебе нужен кто-то, чтобы выговориться. Кто-то, к кому ты мог бы обратить свою речь. Ты настолько впитал в себя учение Айртона, что еще несколько лет – и превратишься в набитое чучело, как та лосиная голова в гостиной у судьи. Ты говоришь: Черный Джефф встал и ушел; а я говорю: значит, он не мог сильно пострадать. Ты уверен, что это ты его сбил? Он повернулся в волнении. – Вот это-то самое странное. Поначалу я был готов поклясться, что не сбивал. Но потом, после того, когда я увидел… – Раз уж ты так близко, – заметила Джейн, – мог бы меня поцеловать. Спустя некоторое время Фред перевел дух, выпрямившись на скамейке, и заговорил безапелляционным тоном: – Воскресенье в Англии долгие годы высмеивалось и охаивалось. Воскресная скука была мишенью для самых дешевых шуточек, еще более популярной, чем даже тещи и Королевская академия. Это недоразумение, утверждаю я, просто чудовищно. И собираюсь написать по этому поводу разоблачительное эссе. Если уж сегодняшний воскресный вечер скучен, дорогая моя, то все, что я могу сказать с должной сдержанностью… Он умолк, потому что она вдруг резко выпрямилась. – Воскресенье! – воскликнула она. – Все правильно. И что с того? – Воскресенье! – повторила Джейн. – Бар и бассейн закрываются вовсе не в одиннадцать. Они закрываются в десять! Служащие все запирают. А сейчас уже, должно быть, почти одиннадцать! Он присвистнул. – Значит, всех твоих гостей, – заметил он не без удовольствия, – давным-давно прогнали домой? Ну-ну. – Но, Фред, милый, если мы не сможем забрать свою одежду… – Лично у меня, ведьма моя (да, я сказал «ведьма»), от подобной перспективы захватывает дух. Не вижу насущной необходимости в большем количестве одежды, чем на нас сейчас. Совсем наоборот, как заметил кто-то, но это так, между прочим. |