Книга Смерть всё меняет, страница 75 – Джон Диксон Карр

Отражение той самой единственной тусклой лампочки раздробилось на блики на не заметных глазу волнах. Даже пробковые пляжные сандалии Джейн гулко шлепали по полу.

Она опустилась в шезлонг, придвинутый к стене, и потянулась. Купальник под халатом вызывал неприятные ощущения, ей хотелось переодеться в сухое.

Одна часть ее разума твердила, что это место вовсе ей не нравится. Даже собственное отражение, пойманное краем глаза при движении, несло какой-то скрытый смысл: словно множество людей надвигаются на тебя со всех сторон из тускло освещенных комнат за зеркалами. Но другая часть ее разума, всегда все замечавшая, неистово ликовала. Она сощурила глаза, задумчиво уставившись в потолок.

– Ты, – взмолилась она, – Ты, который даешь просящим, я счастлива. Всю свою жизнь я ощущала себя мертвой, но теперь я жива. Сделай и его счастливым. Это все, чего я хочу. Сделай…

Джейн умолкла и села прямо.

Лампочка под потолком без всякого предупреждения погасла.

Джейн сидела неподвижно.

Ее первой мыслью было, что свет, должно быть, погасил Фред, выключил, считая, что включает что-то. Но это едва ли казалось разумным, а она была разумная девушка. Ведь вряд ли выключатели лампочек в бассейне окажутся в коридоре по другую сторону от зимнего сада. Они, скорее, находятся с этой стороны, в коридоре за главной дверью.

И это, вероятнее всего, означает, что кто-то есть в коридоре прямо сейчас и она может позвать его через дверь.

Внезапная темнота всегда пугает. Здесь же она почти граничила с катастрофой. Джейн поднялась и поняла, что имеет весьма смутные представления о том, в какой стороне дверь.

Темнота казалась не просто повязкой на глазах, она напоминала тяжкий груз, навьюченный на нее. Подступала паника, чувство, что она потерялась, какое иногда накатывает во сне. К темноте примешивалось испытанное раньше ощущение тишины подземелья – она в склепе.

– Эй! – выкрикнула она.

Собственный голос пусто зазвенел, он словно соскользнул с круглого купола потолка, как вода со стенки миски. И эхо буркнуло: «Эй!» – из-под купола, после чего вибрации затихли. Она сделала пробный шаг. Сбросила сандалии, потому что они шлепали, действуя ей на нервы, и шагнула еще раз.

Где же дверь? Где хотя бы бассейн? Лучше особенно далеко не шагать, а не то упадешь в воду. Она развернулась влево, водя перед собой руками, однако от этого лишь окончательно потеряла чувство направления.

Где там Фред? Почему он еще не вернулся?

Она смело двинулась вперед, решив, что выбрала верное направление. Через два шага она резко остановилась и застыла, подавшись вперед и прислушиваясь.

Здесь, с ней, есть кто-то еще.

Звук был мягкий, но безошибочно узнаваемый. Едва слышное шарканье кожаных подметок: шаг, остановка, следующий шаг, – кто-то надвигался на нее, неуверенно, стараясь определить, где она находится.

– Кто здесь?

Звук внезапно оборвался. Ее голос взлетел к потолку, эхо пронзительно отозвалось, словно дождь закапал вокруг, барабаня по ушам. Однако никакого ответа, кроме ее собственных повторившихся слов из-под купола, не последовало. Спустя много секунд, когда давно смолкло эхо, к которому тот другой человек, кажется, тоже прислушивался, шаркающие шаги зазвучали снова.

Теперь они стали гораздо ближе.

Мраморный мозаичный пол под ногами был теплым и слегка ребристым. Сердце громко колотилось, она была на волосок от слепой паники. Ей казалось, она заперта здесь уже много часов. Ее выслеживали исподтишка, преследовали, загоняя в тесный угол или в душную гробницу. Каждый раз, когда она заговаривала, ее преследователь уточнял направление и подбирался ближе.