Книга Диагноз: Смерть, страница 6 – Виктор Корд

Он шагнул ко мне, вдавливая меня своей аурой. Жар от него шел реальный. Моя кожа, и так воспаленная, отозвалась зудом.

— Денег нет, — спокойно сказал я. Голос был тихим, но твердым.

Волков рассмеялся.

— Кто бы сомневался! Тогда пошел вон. Парни, — он кивнул амбалам, — выкиньте мусор. А старика… старика можете пустить на удобрения.

Амбалы двинулись вперед.

Я не шелохнулся.

— Если вы меня тронете, — произнес я, глядя прямо в переносицу Волкову, — вы нарушите Имперский Кодекс о Неприкосновенности Наследника, пока не подписан акт отчуждения. Вы же не хотите лишиться лицензии из-за процедурной ошибки?

Волков замер. Жест рукой остановил громил.

— Ты смотри, — он ухмыльнулся, обнажая желтые от табака зубы. — Щенок выучил законы? Ладно. Хочешь по закону?

Он сунул руку во внутренний карман и вытащил свернутый пергамент.

— Долговая расписка. Подписывай передачу прав собственности. И вали на все четыре стороны. У тебя минута. Потом я сожгу этот дом вместе с тобой, и спишу на «самовозгорание проводки».

Он ткнул пергаментом мне в грудь.

Я взял лист.

Сумма была астрономической. Пятьсот тысяч имперских рублей. Стоимость хорошего боевого голема или небольшого завода.

— Мне нужна отсрочка, — сказал я.

— Отсрочка? — Волков расхохотался. — Ты — ноль, Кордо! Ты — пустое место! Чем ты будешь платить? Почкой? Так она у тебя гнилая!

— Три дня, — я поднял глаза. — Я заплачу проценты за просрочку. Двойные.

— Чем⁈ — взревел он. Пламя на его пальце разгорелось ярче, опалив мне брови.

— Кровью, — я вытащил из кармана складной нож Грыза.

Волков прищурился.

— Кровью? Хм… Кровь аристократа, даже такого бракованного, ценится в ритуалах. Ладно. Три дня. Но если не принесешь пятьдесят тысяч в пятницу… я лично выпотрошу тебя и твоего старика.

Он протянул мне другую бумагу. «Дополнительное соглашение». Кабала чистой воды.

Я полоснул ножом по большому пальцу. Кровь выступила темной каплей.

Прижал палец к пергаменту. Магия договора вспыхнула алым, скрепляя сделку.

— Вот и умница, — Волков вырвал лист у меня из рук. — Наслаждайся последними днями, бомж.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Волков, — окликнул я его.

Он остановился, лениво повернув голову.

— Чего тебе?

Я сделал шаг к нему. Вплотную. Нарушая личное пространство. Амбалы дернулись, но не успели.

Я наклонился к его уху. От него пахло дорогим парфюмом, перегаром и… страхом. Глубоко спрятанным страхом смерти.

— У тебя правый бок тянет по утрам? — прошептал я. — И горечь во рту? И кожа чешется, особенно по ночам?

Волков застыл. Его зрачки сузились.

— Ты… откуда…

— Твоя печень, — я говорил тихо, как врач сообщает диагноз в палате смертников. — Она не просто больна. Она распадается. Дешевые мана-зелья, да? «Синий Туман»? Или «Драконья Желчь»? Ты сжег фильтры, Волков. Тебе осталось месяца два. Максимум три. Потом — асцит, кровотечение из вен пищевода и мучительная смерть в собственной блевотине.

Он побледнел. Огонь на его пальце погас.

— Ты врешь… — просипел он. Но в его глазах я видел: он знает. Он был у целителей, и они сказали ему то же самое, только за большие деньги.

— Я вижу твою анатомию, Сергей, — я улыбнулся, и, наверное, эта улыбка с окровавленными зубами выглядела жутко. — Я вижу каждый рубец на твоей печени. Гильдия тебе не поможет, им плевать. А я…

Я сделал паузу.