Книга Диагноз: Смерть, страница 4 – Виктор Корд

Магия и технологии. Сплав, от которого у любого физика случился бы инсульт. Но для меня, врача, это был просто новый набор инструментов.

Люди шарахались от меня. Еще бы. Окровавленный подросток в рваном аристократическом камзоле, сжимающий в руке кастет, и с взглядом, которым можно резать стекло.

Я видел их насквозь. Буквально.

Мое «Истинное Зрение» работало в пассивном режиме, подсвечивая проблемы прохожих.

Вон тот старик — артрит третьей степени, суставы светятся красным.

Девка у фонаря — сифилис в начальной стадии, характерная сыпь на ауре.

Парень, торгующий пирожками — глисты.

Господи, куда я попал? Это не город, это чашка Петри.

Наконец, трущобы кончились. Начался «Старый Сектор». Район бывшей аристократии, ныне превратившийся в руины.

Я остановился у высоких кованых ворот.

Герб на створках был сбит, осталась только змея, обвивающая чашу. Символ медицины. Мой символ.

За воротами виднелся особняк.

Когда-то он был величественным. Колонны, лепнина, три этажа. Сейчас правое крыло обрушилось, крыша зияла дырами, окна заколочены досками. Сад превратился в бурелом.

— Home, sweet home, — пробормотал я.

Калитка скрипнула, пропуская меня внутрь.

Я доковылял до парадной двери. Массивная, дубовая, со следами гари.

Постучал. Кастетом.

Тишина.

Постучал еще раз, настойчивее.

За дверью послышались шаркающие шаги. Лязгнул засов.

Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо старика. Седые космы, глубокие морщины, глаза, затянутые катарактой усталости.

Кузьмич. Камердинер, повар, охранник и нянька в одном лице. Единственный, кто не предал.

Он уставился на меня, моргая подслеповатыми глазами.

— Барин? — голос его дрогнул. — Виктор?

— Открывай, Кузьмич, — сказал я. — Я забыл ключи. И, кажется, забыл умереть.

Цепочка звякнула. Дверь распахнулась.

Старик шагнул ко мне, протягивая руки, словно хотел ощупать, настоящий ли я.

— Живой… — прошептал он. — А мне сказали… Грыз хвастался, что порешит вас сегодня… Я уж лопату приготовил…

— Лопату отложи. Приготовь кипяток, бинты и спирт. Много спирта.

Я шагнул через порог, попадая в холл.

Запах сырости, пыли и… лекарств. Дешевых, травяных настоек.

Я посмотрел на Кузьмича. Теперь, вблизи, при свете тусклой лампочки, мое зрение сфокусировалось на нем.

И я замер.

Старик светился.

Но не здоровьем.

В районе его желудка пульсировал черный, безобразный сгусток. Он пророс щупальцами в соседние ткани, высасывая жизнь.

Онкология. Четвертая стадия. Метастазы в печени и легких.

По местным меркам он был трупом. Целители Гильдии за такое даже не берутся, а если и берутся, то за цену, равную стоимости этого особняка.

Кузьмич перехватил мой взгляд. Он сгорбился, прижимая руку к животу.

— Болит, барин? — спросил он, кивая на мой бок. — Сейчас… сейчас я травок заварю. Подорожник есть, заговоренный…

Он едва стоял на ногах. Он умирал, испытывая адскую боль каждую секунду, но думал о моих ребрах.

Я положил руку ему на плечо. Тяжелую, грязную руку с кастетом.

— Травки не помогут, Кузьмич, — тихо сказал я.

— Да я знаю, — он виновато улыбнулся. — Мое-то дело стариковское. Поскриплю еще…

— Нет, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Ты не понял. Травки не помогут мне. А тебе…

Я усмехнулся. Жестко. Предвкушающе.

Это был вызов. Смерть бросила мне перчатку прямо на пороге моего дома.

— Готовь операционную, старик. Точнее, кухонный стол. Сегодня у нас будет долгая ночь.