Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 94 – Джордан Проссер

– Я никогда раньше не галлюцинировала, – хихикает Минни.

– И теперь не будете. Это вам не миражи в пустыне. Это ваш мозг переживает Вселенную без тирании темпоральности.

Эйбел сардонически похохатывает, а Эдвина щелкает его по уху. Аш этого не замечает. Он лазерно нацелен на Минни, и что-то чувственное видится в том, как он расстегивает куртку, чтобы достать один из специально разработанных латунных пузырьков Орианы.

– Держите глаза открытыми, чтобы они и дальше не закрывались, – говорит он.

Затем вынимает из пузырька стеклянную пипетку и кончиком ее проводит себе по губам, смачивая их наркотиком. Аш склоняется и целует Минни в глазные яблоки – сперва левое, затем правое. Она моргает так же быстро, как бабочка трепещет крылышками.

– Когда вернетесь, мы будем здесь, – говорит Аш.

* * *

Тэмми докуривает кропаль Джулиана и тушит бычок в кадке с растением. Клио отжевывает ухо Шкуре, речь ее после комбинации витаминок и сонников тороплива и однозвучна. Тэмми думает было вмешаться и спасти Шкуру от его собственных хороших манер, но не вмешивается.

А Клио рассказывает о галереях в Ботани – как раньше в них выставляли работы дичайшие, трансгрессивнейшие во всей Австралии и даже в мире. Исполинские существа-мутанты баюкали пластифицированных детей. Стойки телевизоров стандартной четкости закольцованно воспроизводили имена убитых просителей убежища. Флаги, вымоченные кровью, позолоченное штурмовое оружие. Замедленные видеоклипы партизан в конголезских джунглях, листва порозовела на ультрафиолетовой пленке.

– Мне очень даже понравилась, э-э, серия про Неда Келли[52], я ее видел в последний раз, когда тут был, – мямлит Шкура.

Клио смотрит на него так, словно хочет стукнуть.

– Но правда же! – стоит на своем он. – Мне живописная манера понравилась.

– Если я увижу еще одну, блядь, картину с этим хреном… – Клио трясет головой и уставляется в пространство. – Это и стало началом всего, знаешь? Великого мифа, который в итоге пожрал всех нас. Симпатяго-негодяеморфоз. Сорвиголова-хулиганизация. Доблестная АНЗАКофикация[53]. Поместите мелкого преступника на свою пятидесятицентовую монету, и никто никогда не заподозрит в вас свору уберкапиталистических неонацистов.

Шкура улыбается ей безучастно.

– Ой, – произносит Клио, что-то вспомнив. – Только без обид.

– Я и не обиделся.

Шкура никогда особо не распространялся о своей жизни после откола, а группа особо никогда и не расспрашивала. Иногда его тянуло, наедине с собой, излить насчет всего душу – поделиться с кем-нибудь всеми жестокими подробностями той жизни. Но ему достает мозгов сообразить, что Клио – не тот человек.

– Меня просто убивает, – говорит она. – Это же все так, будто мы годимся лишь на то, чтобы вкалывать, драться или подыхать. Боже упаси, чтоб у нас в головах завелась хоть одна красивая мысль.

Шкура говорит:

– Я однажды был в Лувре.

– Везет некоторым ебучкам, – говорит Клио, игриво шлепая его по руке, а не по лицу.

– И в Тейте. И в Центре Помпиду. Мы кое с кем из друзей наскребали денег на билеты в Европу, чтобы ездить по всем гастролям за этой отвратительной панк-группой. Пока кореша мои пытались подольститься к солисту – искали ему наркотики и девчонок, такое вот, – я думал, что лучше уж посмотрю достопримечательности.

– Ну ты даешь. Ценитель прекрасного в жизни. Я-то верю, что у всех нас до единого – душа художника, просто она пытается прорваться наружу.