Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 97 – Джордан Проссер

Но вот сейчас Эдвина шепчет Эйбелу:

– Завораживает, нет? Воздействие наркотического дисбаланса. Правый глаз, левое полушарие; левый глаз, правое полушарие. Как машина с одной фарой – половина у вас в точке назначения, половина еще на выездной дорожке, а вы посередине, растянуты между тем и другим. Его растаскивало в обе стороны – довольно туго натягивало, – а потом, как будто натяжение это отпустило, и им как из рогатки выстрелило к… Точно не знаю куда. Но он сам туда добрался.

– Смерть от парадокса, – говорит Эйбел.

– Самоубийство или самосбывающееся пророчество?

У Минни свело кулаки.

– Не могу, – говорит она.

Тэмми подхватывает, не пропуская ни единого нажатия. Минни пятится, прижимается к сетчатой ограде вокруг теннисного корта, лицо у нее вытянуто так, что кажется – будто от муки, но ощущается это как просветление, в мозгу у нее – дьявольский коктейль причины и следствия. Когда она сиганула – увидела, как умирает Зандер. Видела и себя: сидела там, где сидит прямо сейчас, рот искривлен в безмолвном вопле, не понимает, не из-за нее ли все это случилось. Когда она сигала, на миг там были только она и мертвец, Минни и Зандер одни во всем времени – а теперь осталась она одна. Когда сигала, Минни знала, что еще до исхода ночи увидит, как умрет человек, будет подозревать, что это она его убьет, потеряет часть себя, которую никогда больше не вернет, станет недоумевать, не это ли означает быть богом, и спрашивать себя, не все ли мы теперь едины.

Бедная девочка. Мне чуть ли не стыдно оттого, что мы с ней вообще познакомились.

На то, чтобы добраться до гостиницы, санитарам требуется три часа, потому что улицы Сиднея сегодня ночью – зона боевых действий. Когда же они наконец приезжают – протокольно проверяют показатели жизненно важных функций, просят удостоверение личности Зандера, после чего застегивают его в черный винил и увозят. Клио успевает заглянуть внутрь неотложки. Там уже по крайней мере четыре тела. Очевидно, городской морг так полон, что они набили похоронные мешки льдом и пришлось хакнуть термостат. Многие останки так никогда и не будут опознаны, потому что единственные люди, способные их опознать, лежат в других мешках в той же комнате. Прогрессивная кровь, крайне правая кровь – все они выглядят одинаково, когда их смывают с мостовой садовым шлангом.

– Зандер всегда терпеть не мог Ботани, – говорит Аш, пока они смотрят, как неотложка уползает мимо баррикад, сквозь все еще разбухшую толчею протестующих, держащих транспаранты, гласящие: «ВРЕМЯ ВРЕМЕНИ ИСТЕКЛО».

– Но он любил плавать, – говорит Тэмми, и зубы у нее стучат, хотя вода, пропитавшая ее одежду, теплая, а воздух парит. – Не пытайся что-то из этого сделать.

Эдвина стоит у мелкого конца бассейна, манжеты брючин ее подвернуты выше лодыжек. Она делает шаг в воду.

– Эдвина, – произносит Эйбел – он поддался тяге десятилетней давности и выклянчил у Ладлоу самокрутку.

– Все норм, – отвечает она, делая еще шаг на глубину.

Клио, Фьють, Данте и Аш сидят все на одном бортике бассейна, опустив ноги в воду. От преломления ноги у них смотрятся маленькими, острыми и странными. Шкура – в воде, дрейфует на спине, пялясь в ночное небо: все звезды там пригашены очагами красного света от пожаров в городе вокруг них. Всех притянуло к бассейну, хоть сейчас и ощущается, будто в нем поселился призрак, – но, опять-таки, людей к такому тянет часто.