Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 100 – Джордан Проссер

Еще несколько минут внимательно послушав хмычки дизеля и постукивание костяшек Холидея по рулю коричневой кожи, мы подъезжаем к затемненному карману зелени. Знак сообщает нам, что это «ПАРК ГАРМОНИЯ». Биггз выходит из машины первым, проверяет улицу с одной и другой стороны, после чего ведет Холидея, меня, Ориану и Джулиана к высокому зданию из песчаника со стеклянным фасадом. Могу различить лишь поросль оранжевых зонтиков кафе на крыше, перекрывающих вид на луну. Двери тут охраняются двумя внушительными типами наемнического вида: у них тактические очки и штурмовые винтовки «АР13», висящие на плечах. Стоят они совершенно неподвижно, Биггз сводит нас вниз по темному лестничному пролету в некое подземное заведение с зелеными стенами, плюшевыми сиденьями и барной стойкой середины века из гнутого светлого дерева. Внутри там тусуются еще сколько-то наемников, они дергают подбородками, завидя Биггза и Холидея – и Ориану. Как будто рады ее тут видеть. Как будто сто лет, сто зим.

Я думаю о том, как она переоделась Питером Пэном на мой десятый день рождения. Надо полагать, она уж до того хотела себе тень Питера как реквизит, что потребовала, чтобы отчим вырезал портновскими ножницами идеальный силуэт из шторы у них в гостиной.

– О. – Женщина постарше, расположившаяся у других двойных дверей, обнимает Ориану так, будто их встреча означает невесть что на свете: руки раскинуты, ладони крепко прижаты к спинам друг дружки.

– Сита, – произносит в ответ Ориана, тоже крепко прижимая ее к себе. Затем тычет большим пальцем в сторону дверей. – Он внутри? – Женщина кивает.

Я смотрю на Джулиана.

– У тебя есть хоть малейшее, нахуй, представление о том, что тут происходит?

– Нет, – отвечает он, качая головой. – Но тут чувствуется больше безопасности, чем там, снаружи.

– Так и есть, – подтверждает Ориана, возвращаясь к нам. – Но, Уэсли… – она придерживает меня за руку, – ты никогда ничего не напишешь и не проболтаешься об этом никому ни единым словом. Ты же сам это знаешь, верно?

Я отдаю ей честь.

– Так точно, мэм.

– Ты всегда был хорошим другом, – говорит она, проводя рукой мне по щеке.

Из-за этой ее ладони у меня на щеке я, видимо, и сделал то, что сделаю немного погодя. Люблю, знаете, такие вот проявления нежности. Такое обнажение души. Самому мне это никогда толком не удавалось, но мне нравится, если я вижу это у других. А особенно нравится, если такое относится ко мне.

Но затем Ориана произносит:

– Мне нужно, чтоб ты остался тут.

Я уже чуть было не закатываю ей скандал – мне вовсе не улыбается убивать время в кантине с ее дружками черными оперативниками, – но тут бросаю взгляд на бар и засекаю бутылку настоящего, легитимного японского виски.

– Я здесь, если понадоблюсь, – отвечаю я, усаживаясь на табурет и тянясь к «Ямадзаки».

– Он готов вас видеть, – произносит Сита, показывая Джулиану на двойные двери.

– Клево, – отвечает Джулиан, которому уже дерьмовенько оттого, что он настолько не в теме. – Наверно, я тоже готов его видеть.

Сита растворяет двери, пропуская Ориану и Джулиана в маленький обшарпанный кинозал с креслами красного дерева рядами по десять и портьерами цвета английской горчицы, свисающими по обе стороны от неиспользуемого серебристого экрана. Средние ряды выкорчеваны, чтобы расчистить место для громадного арсенала компьютерного железа: там мигающие серверные стойки, сидящие прямо посреди мешанины кабелей, свитых вместе, словно змеи из черного желе. К главной консоли склоняется человек с серебристыми волосами, светодиодный отблеск от ряда мониторов высвечивает пылинки перхоти у него на плечах. Когда Ориана входит, он оборачивается.