Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 101 – Джордан Проссер

– О, – произносит он, и поношенное лицо его раскалывает улыбка.

– Привет, Чарли, – отвечает Ориана, и они обнимаются.

Затем Ориана поворачивается к Джулиану и представляет ему этого человека так:

– Жюль. Мне бы хотелось познакомить тебя с Чарли Тоталом.

Мужчина делает шаг совсем близко и протягивает руку.

– Приятно познакомиться с вами, Джулиан.

Джулиан пожимает руку Чарли Тоталу. Пальцы у него костлявы, но кожа мягкая.

– Здрасьте, – произносит Джулиан. – Ориана говорит, вы пытаетесь свергнуть правительство.

Чарли смаргивает – и прямо-таки взвывает от хохота.

– Так и сказала? – Он поворачивается и показывает на Ориану, та лукаво улыбается в ответ. – Нахальная девица. Что вы обо мне должны были подумать! Но она не так уж и не права. Нет, она совсем не неправа. Прошу садиться.

Джулиан откидывает сиденье одного кресла и обмякает в его плюшевости. На спинке кресла перед ним – табличка: «ДЛЯ К, ОТ Ц. MI AMOR».

– Это раньше был кинотеатр? – спрашивает Джулиан, тщась завязать светскую беседу.

– Верно, – отвечает Чарли Тотал, опираясь на другой ряд кресел. – И очень хороший – в свое время. Разное показывал. Французскую новую волну. Немецкий экспрессионизм. Постыдные наслаждения тоже: эротические триллеры, языческие хорроры. Много австралийцев, когда они еще что-то соображали. Знаете, я всегда считал, что слово ретро– слишком уж бодрое. Но все же ретроспектива,от чего, разумеется, и сокращается слово ретро, – чересчур напыщенное. Когда оглядываемся на то, чем были раньше, нам хочется, сдается мне, чтобы в переживании этом у нас было понемногу и того и другого. А вы б так не хотели? И приторно, и солоно. Сладко и кисло. Щепоть хорошего с плохим. Как в тех местах, где раньше можно было взять оба сорта попкорна в одно ведерко. Иногда бывает нужна ложечка сахара, чтобы лекарство лучше проскочило внутрь, разве нет?

– Смотря что за лекарство, – говорит Джулиан.

– Вы правы. – Чарли кивает, его серебристая борода мажет его по груди. – В конечном счете, это просто истории. Именно о них я и хотел с вами поговорить.

– О чем это?

– Об историях, – повторяет Чарли. – Мне бы хотелось, чтоб вы мне кое-какие рассказали.

Джулиан бросает взгляд на Ориану, которая топчется у двери, словно солдат по стойке «вольно».

Джулиан спрашивает, известно ли Чарли, что он музыкант. Играет на басу профессионально. На досуге – гитарист и автор текстов.

Чарли опускается в компьютерное кресло и тянется к вазочке с фисташками, которые затем берется раскалывать зубами.

– На самом деле суть не в этом.

Джулиан теряется, пожимает плечами.

– Тогда в чем же?

– Вам придется меня простить! – произносит Чарли, безошибочно улавливая досаду Джулиана. – Может показаться, что я несколько темню. В прошлой жизни я был актером, поэтому драма меня до сих пор не отпускает. – Он смеется, закидывает в рот горсть орешков, после чего продолжает: – Итак. Прошлое – сплошь истории. Какие-то правдивы, какие-то приукрашены. Но на исходе дня вся история человечества – это просто история, которую мы запомнили и передаем дальше. Не имеет значения, история ли это, рассказанная у костра или изложенная в стопке томов энциклопедии. А с учетом того, что так мы переживаем истории в собственном опыте, так же мы воображаем себе и будущее: как историю, которую нам лишь предстоит услышать. Как фильм, к которому мы только посмотрели трейлер. То есть покуда не настанет великий день и нам не выпадет пережить его самим. А до этого нам остается лишь заполнять пробелы теми немногими данными, какие у нас имеются. Несколько подсказок, хорошая наводка-другая, но в остальном… воображение. – Он откашливается. – Ориана говорит мне, у вас есть дар.