Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
– Ничего так, – оценила она. – Хочешь, теперь и я тебя укушу? * * * В конце того года случилось немыслимое: отца Юми повысили в должности, и он объявил, что они переезжают в Токио. Рэн устроила в местном парке прощальную вечеринку. Пришли несколько других девочек из школы, но надолго не задержались. Последние семь лет Рэн и Юми по-настоящему дружили только друг с дружкой, и мысль о том, чтобы переходить в старшие классы порознь, так ужасала их, что, когда начало темнеть и родители попытались развести девочек по разным машинам, разным домам, разным жизням, Юми и Рэн сцепились руками и вонзили ногти друг дружке в кожу, вопя и наотрез отказываясь друг дружку отпускать. К тому времени, как мистеру и миссис Атако и мистеру и миссис Хасимото удалось наконец расцепить своих дочерей, все руки у девочек были исполосованы в кровь. * * * После того как рассказывали друг дружке страшные сказки о призраках, открывали новых насекомых, побеждали на конкурсах талантов, обменивались темными тайнами, объедались до тошноты, танцевали до упаду и пробовали кожу друг дружки на вкус зубами и языками, Рэн и Юми теперь вынуждены были стать всего-навсего подружками по переписке. В седьмом классе они писали друг дружке чуть ли не через день. К восьмому классу переписывались уже редко – только открытки на дни рождения. В Токио Юми попробовала завести себе подругу так же, как когда-то сделала с Рэн, – но девочки в Токио оказались совсем иными. Они иначе носили свои фуку, и у них были разноцветные волосы и странные украшения, а слушали они такую музыку, какая не понравилась бы даже Рэн. Почти все время Юми проводила в библиотеке. И Рэн, оставшись в Ниигате, держалась сама по себе. Она остригла волосы, стала курить сигареты, но ей это не нравилось, а к десятому классу у нее завелся дружок – Харуто, тот самый пацан, который некогда пытался произвести на нее впечатление тем, что ел червяков. Они тщательно экспериментировали друг с дружкой, главным образом – в парках и машинах на стоянках, поскольку все семейство Хасимото по-прежнему ютилось в четырехкомнатном домишке, а родители Харуто были ревностными католиками. Но сам город ощущался иначе. Когда в нем жила Юми, Рэн не покидало ощущение, что приключение ждет их за гребнем каждого холма; каждый пляж был опаленным лунным пейзажем, каждая стройка – притоном гнусной якудзы. Теперь же вся жизнь виделась отчетливо лишенной всяческих приключений. Незадолго до своего восемнадцатилетия Рэн сидела сзади в «судзуки» Харуто, а его руки расстегивали на ней блузку и изучали ее торс. Шею она выгнула назад так, чтобы видно было в заднее стекло – вверх до самой пустыни звезд, разбросанных над нею в вышине. – Я брошу это место, – произнесла она, как раз когда Харуто принялся расстегивать на ней джинсы. – И тебя с собой не хочу. * * * Все старшие классы родители твердили Юми, чтобы она выбрала себе карьеру. Ум ее постоянно возвращался к той герметически запечатанной комнате, в которой прожила она три месяца в шестом классе. Даже в мареве лихорадки она просила у врачей побольше подробностей, побольше данных, она полагалась на утешение фактами. Врачей она просила объяснять ей все, что было не так с ее организмом, и верила каждому слову, какое они говорили. Ей нравилось, что кто-то ей вот так вот доверяет. Поэтому весной после выпуска Юми принялась учиться на бакалавра медицины в надежде однажды стать врачом в Токийской общей больнице. |