Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 60 – Джордан Проссер

– Должно быть, тебя это будоражит, – сказала Юми, когда охват пальцами расширился в обе стороны – и выше к груди Рэн, и ниже к резинке ее трусиков.

– Да не очень, – ответила Рэн, прижимаясь спиной потеснее к Юми, полностью заполняя собой ее изгиб.

– Почему же? – спросила Юми, чиркая нижней губой по плечу Рэн.

– Потому что там не будет тебя, – ответила Рэн, беря руку Юми своей и вталкивая ее себе под резинку трусов.

Больше ни слова они не произнесли – ни тогда, ни долго еще потом. Рэн обернула вокруг себя Юми, как шаль. Когда та застеснялась, Рэн притянула ее к себе поближе, перевернулась лицом к подруге, к дружочку своему по переписке, к соседке своей по комнате, к своей Юми и принялась влажно целовать ее в губы. Они стащили с себя одежду и откинули ее ногами, скатились с узкой кровати, по очереди оказывались друг на дружке сверху, кусались и лизались, и прижимали друг дружку, и касались, и пробовали на вкус разные части друг дружки, каких прежде никогда не исследовали.

Когда Юми проснулась на стороне комнаты Рэн наутро, той уже не было. Простыни все еще пахли ею – бурбоном, и чаем, и сухим шампунем. Она переехала, как и обещала, а вскоре после этого уехала вообще. В тот день, когда Рэн села в самолет до аэропорта «Джей-Эф-Кей», перед Юми в классе выкатили женский труп – маленький и бледный, примерно ее ровесник. Ровесница Рэн. Впервые за все ее занятия медициной Юми отвернулась. Не от смерти, а от наготы молодой женщины.

* * *

Люди у человека в жизни – некая разновидность путешествий во времени; знать их, потом их терять – все равно что задерживать стрелки часов. Время между тем, когда Рэн и Юми расстались и снова отыскали друг дружку, – то время, в котором обе они стояли на паузе, – то время совершенно точно случилось. В нем были любовь, неудачи, окончания учеб, замужества, новые учебы, отпуска на пляжах с белыми песками в Таиланде для Юми, а для Рэн – по крайней мере один арест.

В Америке Рэн погрузилась в жизнь экспатрианта. Ей очень нравилось, как от одного ее присутствия в других пробуждался тот же авантюрный восторг, который нравился ей в самой себе. В писательской программе и вне ее, когда мужчины со щетиной на подбородке и обвислыми волосами подавались к ней на дюйм ближе, чем нужно, и спрашивали:

– Но правда, вы откуда? – и Рэн отвечала:

– Из Японии, – отклик был всегда одним и тем же:

– Япония. Всегдахотел съездить, – и голоса их жестами указывали на загнанные вглубь подростковые фантазии о большеглазых анимэшных девочках в коротеньких юбочках, о неоновых вывесках секс-клубов и о бледных гениталиях.

Все это определенно случилось – как и специализация Юми в онкологии, и ее первый день на дежурстве наблюдающим врачом по скользящему графику в Токийской общей больнице. Она познакомилась с женщиной, которую полюбила и на кого могла положиться. Это случилось. Они поселились в Роппонги, неподалеку от родителей Юми, и купили собаку с длинными ушами и шерстью, что как золотистый фетр. Это случилось. Юми наблюдала, как ее мать, а за нею и отец сдались различным видам рака. Много лет вела она каждого из них через тягостные химиотерапии, краткосрочные ремиссии, мучительные пересадки костной ткани и затем наконец – сквозь унизительную, сотрясающую легкие смерть. Это совершенно точно случилось.