Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 63 – Джордан Проссер

На рабочем столе у окна Юми увидела папку, набитую бумажками: проспекты о паллиативах и брошюры об эвтаназии с заголовками вроде «И ЧТО ТЕПЕРЬ?», а также результаты последних анализов Рэн – кровь, содержание клеток, уровни азота и гемоглобина и так далее. Юми надеялась, быть может – чуточку самоуверенно, – что, самостоятельно прочесав все данные, она сумеет найти какую-то зияющую брешь, что-то ослепительно очевидное, пропущенное ее американскими коллегами. Но смогла определить лишь, что их прогноз верен.

Юми написала записку:

Затем оглядела книжные полки Рэн в надежде отыскать на них какой-нибудь след себя – безделушку, фотографию, какой-то отпечаток того времени, что они провели вместе девочками в Японии. Ничего не найдя, она тихонько притворила за собой входную дверь и поехала по линии Б обратно к себе в гостиницу.

* * *

На второй день симпозиума команда исследователей из Новой Зеландии обсуждала новый неоднозначный синтетический галлюциноген, предположительно изготовляемый в Федеративной республике Восточной Австралии: научное название – триптолизид глютохрономина, уличное – Б. Хотя прошло всего десять лет с тех пор, как ФРВА отгородилась от всего остального мира, невозможно было получить общую картину того, насколько распространенным сделался этот наркотик или каковы могут быть последствия его распространения для мирового медицинского сообщества. Кроме того, его почти невозможно было добыть. Одна выпускница аспирантуры из Университета Отаго писала работу, в которой гипотетически отстаивала применение триптолизида глютохрономинав паллиативной помощи, отталкиваясь от анекдотических сообщений о воздействии этого наркотика, полученных от беженцев и перебежчиков из ФРВА. Она доказывала, что мимолетный взгляд в будущее способен несколько облегчить эмоциональное бремя как пациентов, так и их попечителей, сообщив им некоторую степень определенности относительно того, что может принести следующий час, день или же неделя. Даже за пределами паллиативного ухода, утверждала она, последствия могут быть глубоки: вообразите, что знаете результаты анализов на несколько дней раньше. Вообразите, что хирург рассказывает родственникам об исходе операции их ближнего, еще даже не помыв руки. Вообразите, что сумеете доходчиво продемонстрировать потенциальному самоубийце, что завтра они определенно еще будут здесь, что б им мозг сейчас ни подсказывал.

Сессия затянулась. Микрофон той молодой женщины бесцеремонно отключили, и ученых захлопали прочь со сцены. Нейрохирург из Бостона, с кем у Юми установились дружеские отношения, хмыкнув, подался к ней и произнес:

– Они явно не имели дела со страховщиками. Но все равно идейка остроумная.

Конференция завершилась тем, что ведущий поблагодарил всех за «неизменную широту взглядов». Юми выскочила наружу, успев уловить аспирантку, как раз когда та грузилась в такси. Сказала, что доклад ее заворожил, и поинтересовалась – чисто гипотетически: как же можно добыть образец триптолизида глютохрономинадля их собственных исследований?

Аспирантка окинула Юми взглядом с головы до пят.

– Гипотетически?

– Для друга, – ответила Юми.

Молодая женщина отзывчиво вздохнула. Она и хотела бы помочь, но не может. Ее команда в Данидине много месяцев пыталась добыть сколько-нибудь для их собственных исследований, но слишком много бюрократической волокиты.