Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 64 – Джордан Проссер

– Ни по каким официальным каналам вы его не найдете, – сказала молодая женщина. – Его нет ни в каких хранилищах ни ВОЗ, ни ЦКЗ[40]. Пока что, во всяком случае. Лучше всего попробовать поискать там, где все оседает, пока закон соображает, что с этим делать. На черном рынке.

Затем она улыбнулась, вручила Юми визитку и уехала прочь по Кристофер-стрит.

* * *

Всего несколько часов спустя, около трех часов ночи Юми ждала на лестничной клетке многоквартирного дома где-то в южных кишках Бруклина. Тут она должна была встретиться с Ранго.

Из лекционного зала она отправилась прямиком на квартиру к Рэн и без околичностей спросила у той, знает ли она каких-нибудь торговцев наркотиками. Рэн ответила, что это довольно-таки расплывчатое понятие, которым можно описать почти весь ее круг общения. Юми уточнила: кого-нибудь с зарубежными связями. Того, к кому можно обратиться за новейшей, страннейшей дизайнерской дрянью. Рэн спросила, что́ она задумала.

Юми ответила:

– Ты боишься умирать?

– Как и все.

– Хочу тебе с этим помочь.

– Значит, это не средство от рака? – Рэн тихонько рассмеялась.

– Сперва мы можем излечить страх его, – сказала Юми.

Рэн дала ей адрес и велела семь раз постучать в дверь квартиры 5Б. Юми все это проделала и прождала одну очень долгую минуту, пока дверь не приотворилась на несколько дюймов, все еще на цепочке. Изнутри выглянули два зеленых глаза.

– Вы подруга Рэн? – спросили глаза.

– Юми.

– Она о вас не упоминала до сегодняшнего вечера.

– Мы с нею очень давно не виделись.

Дверь закрылась, цепочка лязгнула, откидываясь, и дверь открылась снова. В квартиру с низким потолком Юми ввел мужчина без рубашки, весь в татуировках. Когда он отвернулся, чтобы провести ее по коридору, она увидела, что вдоль всего позвоночника у него набит могучий древесный ствол, а ветви и корни его тянутся вдоль конечностей, охватывая мужчину чернильным экзоскелетом.

Она села на кожзамовый диван, а Ранго завис у громадного стола с мраморной столешницей, заваленной пакетиками и склянками. Там же стояли и промышленные весы.

– Вы чего ищете? – спросил он.

– Триптолизид глютохрономина.

Ранго прищурился.

– Б?

Ранго кивнул, уважительно.

– Употребляли раньше?

– Это для Рэн.

Ранго снова кивнул – теперь медленнее.

– Плохо дело у нее, а? – Затем хохотнул. – Что ж, помирать – так с музыкой, как говорится.

Следующие пять минут он, не умокая, гнусавя по-южному, говорил – отчасти Юми, главным образом себе самому: жаловался на то, что раньше Австралия была таким легким рынком, рыхлые границы и невероятные наценки, а теперь, ну, иные времена, точно иные времена настали. И это лишь на ввозтуда дряни – а вывозитьоттуда стало еще сложней. Контрабанда Б – дело запретное. Люди гибли, пытаясь вывезти оттуда в мир даже полгаллона.

С этими словами он вынул из винного шкафа в кухне запечатанный стальной цилиндрик, поставил его на мраморную столешницу и отвернул крышку. Сосуд был до краев полон жидкостью с радужным отливом.

– Могучая срань, – произнес он, бережно отмеряя несколько миллилитров в пузырек синего стекла. – Это будет семнадцать пятьдесят.

Юми не моргнула. По пути сюда она остановилась у банкомата и сняла пять тысяч долларов. Ранго она сунула в руку ком налички, и ее приятно удивило, когда он дал ей сдачу.

– Рэн большой привет от меня передавайте, а? И полегче с этим. Начинайте понемногу. Должно быть одинаковое количество в каждый глаз к тому же. Слыхал я совсем стремные истории о том, что бывает, если вдруг дисбаланс.