Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 55 – Джордан Проссер

Аш в ответ хрипит:

– Разве это «гулянка»… – воздушные кавычки, – на самом деле?!

– Не врубаюсь, – говорит Пони.

Джулиан соскальзывает со стола и обводит рукой ресторан.

– Разве.

Аш заворачивает пригоршню льда из ведерка для вина в салфетку и прикладывает к глазу.

– Это.

Я быстро встаю, сшибая пустые пивные бутылки в ассортименте.

– ГУЛЯНКА.

Клио хихикает с облегчением, обнимая Ориану, которая, похоже, как-то осторожно довольна таким исходом событий.

– На самом деле…

Тэмми подносит воображаемый микрофон к губам Пони.

– По-вашему?

– Эгееееййй! – вопят Аш и Джулиан.

Ладлоу отступают назад с фотоаппаратом и запечатлевают этот миг. Шкура уносит кредитную карточку компании к ресторатору в полном ужасе и вбивает в счет громадные чаевые.

– Свора ебаных психов. – Зандер прикуривает, даже еще не выйдя за дверь.

Одно Джулиан заметил со своими улетами по Б: чем дальше он заходил, тем меньше чувствовал. Если видишь, как ушиб большой палец на ноге всего через двадцать секунд после начала улета, ты почти что способен ощутить, как это происходит. Но если ударяешься по расписанию только через час, день или неделю дальше по шкале, то, вероятно, способен догадаться, как больно будет, но само чувство тебе недоступно. Сигани достаточно далеко – и переживаешь лишь сырые данные.

Когда Джулиан видел исход ужина всей банды в «Китайском ресторане “Счастливая звезда”», там все было холодно и отдаленно, лишено эмоции или какого бы то ни было подлинного ощущения. Да, он знал, что его жизни будет грозить опасность. Знал, что сделает больно своему старому другу. И знал, что в конце все обойдется. Но теперь и он, и Аш, и Тэмми, и Клио, и Ладлоу, и я – все сцепились руками со Шкурой, опять и опять твердим свою новую мантру, экспериментируя с различными интонациями каждого слова, наполняя ее комической значительностью. И теперь, когда Джулиан это переживает в действительности, он и почувствовать это способен.

«Хорошо чувствовать всякое», – думает Джулиан Беримен, когда наш паровозик выплескивается под ядовитый потоп. Он чувствовал себя немного тем водителем в синем комбике: едва избегнув бедствия, теперь располагал всею ночью впереди, чтобы размышлять, до чего близко все подошло к тому, чтобы стать гораздо, гораздо хуже.

Юми Атако и Рэн Хасимото познакомились в первый день занятий в начальной школе. Отношения их начались, как у многих в этом возрасте: Юми подошла к Рэн у стальных скамеек в спортзале и вежливо спросила, хочет ли та стать ее подругой. Рэн смутилась; у нее уже был друг – сын одного отцова товарища по работе. Юми заверила ее, что друг может быть не только один. Рэн полегчало, и она с благодарностью приняла предложение. Эта короткая встреча задала шаблон их взаимоотношениям, которые длились и всю их взрослую жизнь – и даже за пределы самой жизни.

Юми была рослая для своего возраста и начитанная, у нее были круглые очки и сверкающая коробка с обедами, на крышке – мультяшная сова. Рэн была гораздо ниже, почти неизменно чуть замурзана и обед в школу носила в мятом буром кульке. Как только Юми выросла из своей школьной формы – сэйфукуфлотского образца, кожаные черные туфельки с опрятными серебристыми пряжками, – ей купили другой комплект, а вот у Рэн осталась та же самая грязная фукудо тех пор, пока швы на рукавах чуть не разошлись. Когда Рэн впервые пришла к Юми домой на ужин, еда ее поразила. Частный повар низко кланялся всем Атако при подаче каждого блюда, а Рэн вручил миску, полную ледяных стружек зеленого цвета. Родители Юми за всю трапезу не обмолвились ни единым словом, предпочтя читать финансовые газеты: мистер Атако был ниигатским региональным управляющим национальной логистической компании. Много месяцев спустя Рэн стало крайне неловко, когда она осознала, что низкооплачиваемая работа ее отца была на одной из погрузочных площадок отца Юми.