Книга Пионерский гамбит 2, страница 80 – Саша Фишер

— Мамонов, — грозный взгляд старшей пионервожатой переместился на Илюху. — Ты можешь мне объяснить, почему когда в лагере творится какое-то безобразие, то ты всегда где-то рядом, а? Ты что, их притягиваешь? Ты же вроде умный парень! Мог бы столько пользы дружине принести, а занимаешься какой-то ерундой!

— Марина Климовна, но почему смешно — это плохо? — чуть ли не со слезами в голосе проговорил Марчуков. — Журнал «Крокодил» все любят. И «Фитиль» еще…

— Ты вашу эту мазню не сравнивай с журналом «Крокодил», Марчуков! — Марина Климовна шагнула к нему и нависла над его рыжей макушкой. Тот втянул голову в плечи.

— Почему еще? — упрямо прошептал он.

— Потому что стенгазета — это не юмористический журнал! — отрезала она и вернулась за стол. Села. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Положила руки на нашу стенгазету.

— Значит так, товарищи, — сказала она уже относительно спокойным тоном. — Это никуда не годится, вы поняли? Если вы собираетесь и дальше выпускать стенгазету в таком же ключе, то я вам это запрещаю. Вы все меня слышали? За-пре-ща-ю! Я хотела сначала созвать совет дружины, чтобы все полюбовалисьна ваши художества… Но потом решила, что никто этого видеть не должен. Так что я сейчас же это вот… ваше творчество уничтожу. Сразу же после нашего разговора.

— А можно мы ее заберем и оставим себе на память? — сказал я. Этот разнос казался мне каким-то абсурдным. Я действительно не понимал, что такого страшного мы написали? Ребятам нравилось, я видел. В «Пионерской правде», которую я бегло почитал, хватало всяких шуток и шутеечек. — Мы обещаем никому ее не показывать.

— Нет, Крамской, нельзя, — сказала она. — Но я дам вам еще один шанс. Сделайте стенгазету заново. Как следует. Но прежде чем вешать, принесите мне. Если все будет нормально, то вы останетесь редколлегией. Если же нет, то я вынуждена буду поставить перед советом дружины вопрос ребром…

Марина Климовна набрала в грудь воздуха, но потом просто выдохнула его. Не сказала, что за такой вопрос она намерена поставить перед советом дружины. Об исключении нас из пионеров? О досрочной высылке из лагеря? Или что еще?

— Вы меня поняли? — старшая пионервожатая подалась вперед, уперев кулаки в стол.

— Поняли, — сказал я. — Переделать стенгазету и показать вам.

— Убирайтесь с глаз моих, — уже почти шепотом сказала она. — Ох, как же с вами тяжело…

Мы вышли на улицу и остановились у питьевого фонтанчика.

— Чего это она так разозлилась? — спросила Друпи. — Там же не было ничего такого особенного…

— Да кто их разберет, — хмыкнул Мамонов. — Ну что, потопали в библиотеку опять?

— А может на речку сбежим? — предложил я. — Не все ли равно, где заседание редколлегии устраивать?

— Заметят, что без спроса за территорию ушли, орать будут, — сказал Марчуков.

— Ну хоть за дело получим, — хохотнул я.

Мест для купания в лагере было два. Одно — официальный пляж, куда все ходили по расписанию, в сопровождении вожатых и инструктора по плаванью. Там были буйки, за которые нельзя было заплывать, металлическая вышка, на которую, правда, инструктор почти никогда не забирался, и даже одинокая скамейка. Но пошли мы, понятное дело, не туда, а во второе место.

Если выбраться из лагеря через дырку в заборе за корпусом седьмого отряда, то по едва заметной тропинке через кусты можно дойти до места, где река делала петлю и немного разливалась. Место было уединенным, заметить, что кто-то там есть, можнобыло только если прийти от лагеря. Ну или с другой стороны реки, но там был невысокий обрыв, а сверху — кусты.