Книга НИИ особого назначения, страница 43 – Саша Фишер

Мы прошли небольшую круглую площадь, клумбу в центре которой украшали три флага на высоких шпилях — красный с серпом и молотом, синий с символом атома и синий другого оттенка с белым силуэтом какой-то горы.

Прохожих на улице стало явно больше, и я с интересом разглядывал утренние лица. Они были разные, разумеется. У одних на лице блуждали мечтательные улыбки, кто-то хмурился и сверлил глазами неровный асфальт тротуара, чьи-то лбы расчерчивали глубокие борозды задумчивости. Женщины и мужчины, разного возраста и внешности спешили на свои рабочие места. Обычное утреннее зрелище во всех городах и странах. Но что-то такое здесь было… Неуловимое. Не как будто я в чужую страну попал, а словно бы в детство. Прямо словил то самое давно забытое ощущение, когда ранняя осень, выходишь из квартиры, впрягшись в тяжеленный ранец с учебниками и тетрадками, и шагаешь важно в школу. И другие тоже шагают.

— Сколько джи в центрифуге выдерживаешь? — спросил вдруг Эмиль.

— Не знаю, не проверял, — хмыкнул я. — В космонавты не готовили, в пилоты тоже.

— Понял, значит еще и в бэцэ тебя запишем, — Эмиль свернул в заросший рябиной скверик, и под ногами захрустела щебенка парковой тропинки. — Это Большая Центрифуга. Придется тебе ее тоже в тренировки вписать, иначе тебе в зоны «Каппа» и «Дзета» будет нельзя.

Я ничего не ответил. А что отвечать? Удивляться? Глупо как-то. Понятно, что я новичок, первые шаги делаю в качестве младшего научного сотрудника неясного пока что назначения.

— А у тебя правда есть боевой опыт? — тихо спросил Эмиль, но тут же как будто осекся. — Ты не отвечай, не надо. Наверняка же нельзя ничего рассказывать.

— Правда есть, — сказал я. Вот где-то Роман Львович молодец и доктор наук, а где-то мог бы и поднатаскать меня на общение с аборигенами. Я же не имею никакого понятия о последних событиях, да и о предпоследних тоже. Хорошо хоть название «своего» города запомнил. Нижнеудинск. Матерно звучит, надо заметить. Видать, это место сильно кому-то не понравились, раз его назвали Нижнехерском, считай. Вот начнет меня сейчас этот рыжий детина о чем-нибудьрасспрашивать, и что я ему отвечу? Боевой опыт — это вроде как нормально, и даже хорошо. Вот только где, интересно, Советский Союз воевал? Бросил меня на произвол, можно сказать, судьбы. Дальше не придумал, импровизируй. Так себе легенда для внедрения.

Я встряхнулся и собрался. Тем более, что мы явно приближались к первой цели нашего сегодняшнего променада.

Парковая дорожка влилась в широкую аллейку, окруженную с обеих сторон гранитными постаментами с бюстами очкастых и бородатых серьезных дядек. Какие-то фамилии я знал — Бехтерев, Вернадский, Курчатов. Какие-то впервые слышал — Шумкин, Бердышев, Гупало. Явно все они ученые, причем из самых разных областей знания. Идолы великой науки. Аллея славы.

Впереди маячило простое трехэтажное кирпичное здание, похожее на школу или что-то подобное. Типичный такой советский казенный дом. На козырьке входа алел длинный транспарант «Невозможное сегодня станет возможным завтра».

На крыльце кучковались люди. Жизнерадостно так кучковались. Весело болтали, сидели на перилах крыльца, кто-то курил, кто-то смеялся. Ясное дело — пришли на работу пораньше, делятся новостями и идеями, свежие анекдоты рассказывают.