Книга НИИ особого назначения, страница 42 – Саша Фишер

Я что про арматуру вслух сказал?

Айдын явственно фыркнул.

— Умывайся иди, молодой, — сказал он. — Ладно пить не умеешь, но гигиене-то личной ты обучен?

Я бы удивился, но что-то после этой ночи моя «удивлялка» сломалась. Так что я прошлепал в туалет. Включил воду. Задрал голову. Потом решительно забрался на унитаз и выглянул в окно. Ну интересно мне было, что там за звери ночью на меня из вольеров пялились.

Волки. Один здоровенный полярный и два поменьше, серые. Ну хоть это не приснилось, и то ладно.

Я слез с унитаза, умыл лицо, посмотрел на себя в волнистое зеркало, изъеденное черными пятнами. Да уж, лет ему, наверное, столько же, сколько и этим стариканам…

Шаги за дверью раздались, когда я дожевывал уже девятую оладью и плотоядно смотрел на десятую. Дверь распахнулась без стука, на пороге стоял рыжий детина. Лицо конопатое, вихры торчат во все стороны, и плечи широченные, аж в дверь не проходят. Он прищурился, привыкая к полумраку, оглядел помещение с сфокусировал взгляд на мне.

— Ты Клим Вершинин? — спросил он. — Собирайся, я за тобой!

— Я Эмиль Коровин, — представился рыжий. — Обычно меня называют Летяга, но пока можно просто Эмиль. Назначен твоим куратором, так что ближайшую неделю-две я за тебя отвечаю, пока не привикнешь.

— Ясно, — кивнул я. — И какой план?

— Сейчас мы дотопаем пешочком до института, оформим тебя как полагается, и рванем на полигон, — Эмиль мотнул головой куда-то, очевидно в направлении нашего будущего движения. Я накинул куртку, попрощался с «настоящим индейцем», и мы пошли.

Зеленую траву посеребрил легкий иней. Желтых листьев на деревьях стало как будто еще больше. Осень. Лучшее время в этих краях. Всегда любил эти места именно осенью. Зимой вся эта красота укрыта снегом. А белое и его оттенки во всех широтах и областях одинаковые на мой вкус. Летом здесь хорошо, но, опять же, буйная зелень мешает увидеть эти все удивительные полутона. И, опять же, не принципиально, в каких именно широтах ты находишься. Зеленое — оно и есть зеленое. А вот весна и осень в Карелии — совсем другое дело. Времена, когда все эти мхи, камни, лишайники и выпуклые текстуры предстают во всей, так сказать, красе…

Правда как-то особенно ловить ворон по сторонам не получалось — рыжий Эмиль рванул вперед с такой скоростью, что приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Хотя в росте я ему не уступал, длина ног у нас одинаковая, но подстроиться под его стремительный шаг никак не удавалось.

— Ты же брат Романа Львовича? — спросил он.

— Двоюродный, ага, — кивнул я.

— Отличный мужик твой брательник, — уважительно проговорил Эмиль. — Доктор наук, а никакого тебе лишнего пафоса. Он хотел в «тридцать вторую» сам сходить, но ему медкомиссия не позволила. Слабоват он, да и нельзя таким мозгом рисковать из чистого любопытства. Пусть извилинами шевелит, а мы уж поработаем мышцами на благо науки.

— И то верно, — согласился я. Доктор наук? Однако… На вид так обычный раздолбай, где-то так вообще как студент-второкурсник себя ведет. Я всегда считал, что доктора наук — это такие серьезные седобородые дядьки, к которым на хромой козе не подъедешь. Обычно ведь портреты каких-то таких товарищей украшают школьные классы и холлы всяких научныхучреждений. Хотя много я в этом понимаю, ага! Среди моих близких и дальних знакомых не было ни одного доктора наук. Кроме того, здесь имеется некоторый сбой определения возраста… Теломераза, или что там?