Книга Марк Антоний, страница 305 – Дария Беляева

— И я верю в свою судьбу.

— Ага, я тоже в свою судьбу верю.

— И в твою судьбу я верю тоже. И в судьбу Лепида. Теперь они связаны так крепко. Остается лишь ждать результата нашего броска.

Я не знал, что ответить. Октавиан был со мной очень откровенен. Думаю, более искренним он не был никогда. Не то чтобы вообще, но конкретно с великолепным Марком Антонием. Тот наш разговор я высоко ценю и до сих пор.

И тогда я сказал ему:

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Октавиан. — Я подумал, ты меня поймешь.

И я ощутил, что да, я его понял.

— Точно, — сказал я. — Твои слова отзываются в моей душе.

— Это хорошо. Тогда ты поймешь также и все, что будет происходить дальше.

Имел ли Октавиан в виду что-нибудь зловещее? Я не думаю. Но отсюда, из нынешнего моего положения, звучит весьма зловеще.

Октавиан сказал:

— Спокойной ночи, Антоний. Спать осталось недолго, нам еще надо кое-что обсудить, и мы покинем этот островок с готовыми ответами почти на все вопросы.

— Да, — сказал я. — Спокойной ночи, Цезарь.

В первый и в последний раз я назвал его так. Потому что он, о да, был в этот момент очень на Цезаря похож.

Октавиан отвернулся и натянул одеяло на голову. Я зевнул и понял, что, конечно, смогу поспать еще.

По возвращению в Рим первым делом я, естественно, направился к Фульвии. Мне не терпелось посмотреть на младшего сына. Он родился через пару дней после моего отъезда, а, как ты помнишь, осада Мутины стала очень долгим приключением.

Фульвия кинулась мне на шею.

— Любимый мой! О Юнона, спасибо, что сохранила его!

— Да ладно тебе, — сказал я. — Успокойся, ты же знаешь, я из любой ситуации выпутаюсь.

Малыш Юл был, как мне показалось, очень на меня похож. Но он меня испугался.

— Да ладно тебе, Юл, — сказала Фульвия. — Этот мужик — твой папаша. Он неплохой, если уметь правильно его употреблять.

— В малых дозах, — сказал я. — Как лекарство. А он неплохо ходит.

— Неплохо убегает. Пугливый мальчишка.

— С возрастом это пройдет.

— Антилл таким не был, Клодий таким не был и Курион таким не был, — сказала Фульвия. — Думаешья не узнаю трусливого мальчишку?

— Он не может быть трусливым с таким отцом. Это тактическое отступление.

— Как из-под Мутины?

— Закрой рот, женщина.

— Ты не представляешь, чего мне стоило поддерживать твое имя здесь. Тебя хотели объявить врагом народа!

— Теперь я его лучший друг.

Вечером она все крутилась перед зеркалом.

— Сиськи болят, — сказала она. — Но красивые. Тебе нравятся? Скоро перестану его кормить, так грустно.

— Ага, — ответил я. — Во всяком случае, они у тебя снова есть.

— А скоро их опять не будет.

Фульвия, несмотря на возможности и приличия, никогда не прибегала к услугам кормилиц.

— Слушай, — сказал я. — Роди-ка ты мне дочь.

— Это по заказу не делается. А вдруг опять пацан?

— Ну очень надо, — сказал я. — Старшую дочку я уже обещал отдать за сына Лепида. Мне бы породниться с Октавианом.

— А чем тебе не подходит Клодия? — спросила Фульвия, продолжая рассматривать себя в зеркале. — Она хорошая девочка. Октавиан, конечно, мелкий козел, но первый брак редко бывает по любви. Кроме того, с ней не надо будет ждать, пока она вырастет. Вот только немного подрастет, и их поженим.

Было решено, и, когда она достигла соответствующего возраста, мы отдали Клодию за Октавиана. Как ты знаешь, он вернул подарочек нераспечатанным.