Книга Марк Антоний, страница 303 – Дария Беляева

— Ты так вырос. Скоро ты станешь старше меня.

— Но я тебя не забуду, — ответил я. — Ты же знаешь это?

— Я больше ничего не знаю.

Песок казался золотым, и вдруг я осознал, что это правда — не только цветом, но и всем остальным он был — золото. Публий потянул сеть и вытащил на золотой песок девятнадцать краснобородок разом. Я не считал их, но мне в голову пришла эта цифра — девятнадцать. Ты знаешь, такое бывает во сне.

— Я так скучал по тебе, — сказал я. — И скучаю. Мне нужен совет.

— Какого рода совет? — с готовностью откликнулся Публий. — Марк, ты так похож на меня, и в то же время ты на меня не похож.

— Как так? — спросил я.

— Так что за совет? — спросил он.

— Я собираюсь убить очень много людей, — сказал я. — И забрать их деньги.

— И что же ты хочешь от меня?

— Чтобы ты сказал, поступаю ли я правильно? Я не хочу ошибиться.

— Глупо не хотеть ошибаться. Ошибки — часть жизни, — ответил Публий. — В том числе и фатальные ошибки. А ты никогда не был добрым мальчиком.

— А ты?

— И я, — сказал Публий. — С политической точки зрения ты, безусловно, прав. А есть ли другие точки зрения? Дай себе труд подумать, что было бы, если бы ты не сделал этого, и ты найдешь ответ.

— Надо велеть кухарке приготовить на ужин краснобородку, — сказал я.

— Моя любимая рыба, — ответил Публий с улыбкой. — Сладкая и без мерзкого привкуса. Единственная рыба, которую я могу есть.

— А что было последним, что ты съел? — спросил вдруг я. Публий пожал плечами.

— Я не помню. В любом случае, это было задолго до ареста. Мне кусок не лез в горло.

— Бедный ты несчастный, — сказал я искренне. Публий сказал:

— На краснобородок налип песок.

— Теперь они красивые.

— И правда.

Я сказал:

— Прежде, чем ты уйдешь, давай посидим.

Мы сели рядом прямо на золотой песок. Я вдруг почувствовал, что Публий и вправду здесь. Не фантом какой-то, не тень самого себя, а Публий, мой отчим, умерший много-много лет назад. Мне стало легче от этого знания.

— Душно, — сказал я. — Очень душно.

— В палатке жарко, — ответилПублий. — Ты уснул от духоты, но жара не дает тебе упасть в самый глубокий черный сон.

— Может, это и хорошо, — сказал я.

Публий вытянул ноги, и синие волны облизали его сандалии. Я сказал:

— У меня такая хорошая жена. Хорошая не в общепринятом смысле, конечно, а для меня лично. Мы друг друга очень любим. У нас вот в том году родился второй сын. Она с самого начала была уверена, что сын. Еще у меня дочь — от предыдущей жены, живет с ней, мы так решили. И падчерица есть, и двое пасынков. Огромная семья. Ты был добрым ко мне, и я стараюсь быть добрым к ним. А знаешь, как я круто наебал Лепида?

— Не сквернословь, Марк, — сказал Публий. — В этом нет нужды.

— А в чем есть нужда? — спросил я.

— Нужда бывает в деньгах и в сирийских проститутках.

Мы засмеялись, потом я сказал:

— Мне нужно столько всего тебе поведать про то, как я живу. Я улыбаюсь, не показывая зубов.

— Молодец, — сказал Публий. — А чем ты увлекаешься?

— Едой, — ответил я. — И бухлом тоже.

Публий сказал:

— Еще больший молодец.

— Мне тебя не хватает. Он убил тебя, но теперь уже я его прикончу.

— Это и есть жизнь, — сказал Публий.

И тут я проснулся. Лепид храпел, Октавиан все вертел лазерную указку, а я был потный и чем-то опечаленный. Вроде бы увиделся с Публием, ощущение было столь точным, хоть и абсурдным, увиделся, а только большее пришло понимание, что ушел он безвозвратно.