Книга Ни кола ни двора, страница 132 – Дария Беляева

Мы доехали до Верхнего Уфалея, подхватили дедушку и отправились в город Че.

Господи, думала я, как бы так спросить, как его зовут? Толик наверняка знал, он же, вероятно, занимался его документами. А я не спросила с самого начала, а потом не спросила у Толика, как же неловко-то теперь, Господи.

Дедушка волновался, все время тер друг о друга сухие руки, будто грызун в клетке, смаргивал старческие слезы и говорил голосом еще более дребезжащим, чем обычно.

Господи, думала я, может, он Александр? Или Сергей? А если он вообще какой-нибудь Аркадий? Было вполне возможно, что он — Аркадий. Что же делать?

— Вы поймите, — сказал он. — Я вполне в силах.

— Да мы-то понимаем. И они уже тоже. Мы с ними достигли взаимопонимания, очень оно у нас выросло с тех пор.

— Я думал, они меня спросят, а они и не спросили ничего.

— Да они все себе уразумели, дедуль, ты не парься.

Дедуль! Дедуль, блин! Неужели так сложно было назвать его по имени и отчеству?

— Но как же ж, раз они со мной не разговаривали?

— Телепатически, — сказал Толик и засмеялся. — Да объяснил я им все популярно.

И я поняла, что дедушка и не предполагает, как решался вопрос о том, где будет жить Любаня. То есть, я свечку тоже не держала, но была практически уверена, что Толик просто дал каким-то людям денег (ворованных у моих родителей или занятых у них же). Вот и вся справедливость.

Но, как заметил Толик в тот день, когда мы поцеловались, мир не переделаешь.

Дедушка все спрашивал:

— А вдруг у нее там друзья?

— Нормас, — сказал Толик. — Письма им будет писать, станет писательницей.

— Да и друзья, — сказала я. — Не заменят родного дедушку.

— Да, — ответил он, склонив голову. — Вы правы.

Вы когда-нибудь замечали, насколько беззащитны старики? Крошечные и нежные существа, дети наоборот.

Детский дом, в который отправили Любаню, был таким унылым, таким серо-коричневым и тоскливым заведением, что больше всего походил на здание налоговой, каким я его себе представляла. По форме это оказалась такая подковка, будто в тетрисе, правда, не очень симметричная. Всегодва этажа с неожиданно веселенькими занавесками, яркие пятнышки цветов или мультяшных персонажей на них были видны издалека.

На окнах первого этажа — кованные решетки, на втором — чистые окна, свободные глаза дома. Причем стекла были довольно новые.

Я бы не сказала, что от здания разило какой-то запредельной бедностью, что оно разваливалось или ветшало, нет, это была добротная постройка, поддерживаемая в хорошем состоянии.

Думаю, больше всего меня пугала эта ее печальная скукота. Здание такое, будто туча на небе.

Двор зато компенсировал своей почти кислотной яркостью серость самого детского дома — смешные желто-красные заборчики, качельки и горки, разноцветная паутинка, карусели и все прочие дворовые радости.

Может, и зря я придиралась.

Я спросила Толика:

— А нас туда пустят?

— Пустят-пустят, — сказал Толик. — Любой каприз. Можешь даже украсть малыша.

— Какой ты самоуверенный.

Мы выгрузились, Толик взял сумки, а я помогала идти дедушке. Уже на подходе к зданию, он сказал:

— Я сам. Надо произвести хорошее впечатление.

Возможно, он был Владимир. Сильное имя. Мне так хотелось помочь ему преодолеть ступеньки, но дедушка справился сам и весьма успешно. Я даже подумала, что воспринимаю его слишком уж немощным.