Книга Прощай, творение, страница 72 – Дария Беляева

- Как думаешь, стоит их разнять? - спрашивает Айслинн спокойно.

- Думаю, они тоже соскучились друг по другу, и стоит дать им время пообщаться, - задумчиво отвечает Ливия. - Посмотри, Артем, это твои дяди. Дядя Раду тот, который сейчас выдавит глаз дяде Гуннару, а дядя Гуннар тот, который выбил зубы дяде Раду.

- О, - говорит Артем. - А в вашем жутком колдовском замке нет, как в "Меге", комнаты для детей с такими цветными мягкими шариками?

- Есть, - говорит Айслинн. - Я тебя провожу.

- А я пока, пожалуй, попытаюсь отвлечь их своим появлением, - говорит Ливия.

Артем с Айслинн спускаются в подвал, и она даже позволяет придержать себя под руку.

- Я очень рада тебя увидеть, - говорит она. - Ты хороший, талантливый мальчик. Я не сомневалась, что Ливия сделает правильный выбор, когда решится завести ученика.

- А у вас тоже есть ученик?

Губы у Айслинн чуть кривятся, она говорит:

- Есть.

И Артем решает больше не спрашивать ее об этом. Не то, чтобы он считает, что Айслинн сделала неправильный выбор, но, судя по выражению ее лица, так считает она.

Они спускаютсяв темноту, стены узкие и, проходя вниз, Артем чувствует холод камня, почти невесомо касающийся его кожи.

- Страшновато здесь, - говорит Артем.

- Немножко. Раньше здесь были лаборатории и библиотека. Конечно, не слишком приятная атмосфера для чтения, но мы хотели защитить книги в случае пожара, если замок будут осаждать. Зал ты уже видел, наверху комнаты слуг и обслуживания. И только совсем высоко, в башне, были наши комнаты.

- У вас были настоящие слуги? - говорит Артем с восторгом. Его-то слугой был только Антон и только неделю, когда проспорил косарь и не хотел отдавать.

- Были, - говорит Айслинн. - Это была наша крепость, мы были здесь господами. Впрочем, часто слуги не могли выдержать того, что видели. Время было другое, магия людей пугала, а не пленяла, как тебя.

- Откуда вы знаете, что...

- Это видно. Впрочем, означает только то, что ты хороший ученик.

Айслинн открывает одну из дверей. Темнота в комнате царит полная до тех пор, пока Артем не видит девочку даже младше него. Тогда в мгновение ока, факелы на стенах загораются, освещая комнату, бывшую, может быть, когда-то библиотекой.

- Габи, - говорит Айслинн. - В этом нет нужды, он может действительно их зажечь.

- Хорошо, - отвечает она. - А то я думала добывать огонь трением.

Габи говорит на английском с каким-то незнакомым Артему восточноевропейским акцентом. Она обращается к нему, улыбаясь, показывая зубки:

- Привет. Зажжешь факелы?

- Но они же горят! - говорит Артем, а потом вдруг больно спотыкается непонятно обо что. Посмотрев на ногу, принявшую на себя болезненный удар, Артем не обнаруживает рядом ничего, да и пол кажется гладким, мраморным.

- На самом деле нет, это моя иллюзия. И если я неправильно представила комнату, ты можешь удариться обо что-нибудь. В конце концов, я слишком давно здесь не была, чтобы помнить все наизусть.

В ту же секунду, когда девочка говорит это, помещение снова проваливается в темноту, быстро, без шипения гаснущего огня и исчезающего света. Все происходит в один момент, будто комната никогда и не была освещена.

- Я уже, - говорит Артем. - Ударился.

- Извини.

Артем некоторое время грызет ноготь на большом пальце, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.