Книга Прощай, творение, страница 75 – Дария Беляева

- По крайней мере, - говорит Кристания. - Никто не умер.

- Да, не хотелось бы. Деррида писал, что чувство долга по отношению к умершим несет в себе страх их будущего возвращения.

- Ну почему, - говорит Артем. - Ты не говоришь на русском? Я имею в виду, мы могли бы так прекрасно проводить время в бесполезных гуманитарных...

Артем вздрагивает, когда кто-то кладет руку ему на плечо. Раду, который оказался рядом по-звериному незаметно, улыбается ему. Несмотря на то, что он довольно тощий, рука у него тяжелая и, несмотря на то, что глаза у него довольно добрые, улыбка у него хищная. И все зубы - на месте, хотя минут десять назад пары штук у него точно не хватало.

- Скузи, баэц, - говорит он, а потом продолжает на русском, с самым чудовищным молдавским акцентом, который Артем слышал. - Зато я говорю на русском, и ты всегда можешь пообщаться со мной, если тебе не хватает шума родных березок, ударного русского "р" или острых ощущений.

- С-спасибо, - говорит Артем. Габи прижимает руку к губам, стараясь не засмеяться.

- Тебя устраивает мой русский? - спрашивает Раду. Артем кивает.

Да, думает Артем, вполне неплохо для человека, обреченного работать на стройке.

Он ловит взгляд Гуннара и неожиданно Гуннар улыбается ему уголком губ, будто прочитал его мысли. Франц за спиной у Артема судорожно кашляет.

- День откровений, - говорит он.

И Артем вдруг ощущает очень ясно присутствие здесь, в этом холодном, Богом и людьми забытом месте, его кабала, его семьи. Мало что друг о друге знающие колдуны с разных концов света, которые, тем не менее, ощущаются Артему как родные.

Чувство очень странное, никогда прежде Артем не испытывал ничего подобного. Ему кажется, будто он даже может увидеть ниточки, связывающие их друг с другом. Все происходящее совсем не похоже на семейное застолье перед Новым Годом, и все же в мучительно пустынном зале среди почти незнакомых людей, Артему вдруг становится до невозможности уютно и правильно. Именно в этот момент, когда ему хочется, чтобы они ждали Шаула еще хотя бы пару часов, когда даже несмотря на ноющий в желудке голод и зябкость, Артем ощущает себя единым целым с этими древними, жуткими колдунами, он видит золотую искру, рассыпающуюся на сотню таких же.

Ливия, Айслинн, Раду и Гуннар тут же падают на колени, склоняютголовы. То же самое делают и Кристания с Габи. Артем и Франц переглядываются, пожимают плечами, встретив полное взаимопонимание по поводу сложившейся ситуации, и тоже опускаются на колени.

Шаул, охваченный золотым сиянием, стоит в центре зала. Он все еще не телесен, похож на игру света, невероятной, сказочной красоты. Его лицо закрыто платком, глаза внимательны и теплы.

- Господин, - говорит Ливия, и все остальные шепчут, повторяя за ней. Франц и Артем снова переглядываются. Ладно, думает Артем, по крайней мере, он не то чтобы был совсем не в теме, есть Калеб, который вообще не пришел. А Артем Шаула между прочим уже видел хотя бы.

- Приветствую вас, - говорит Шаул. Его мягкий голос будто бы обволакивает Артема. И он ловит себя на мысли: как можно бояться кого-то настолько прекрасного?

- У вас было много сотен лет для того, чтобы насладиться этой землей.

- Спасибо, господин, мы благодарны за это, - говорит Ливия.

И снова ее братья и сестра повторяют шепотом то, что уже было сказано. Артему кажется, что это какой-то ритуал.