Книга Прощай, творение, страница 74 – Дария Беляева

- А вы чьи? - спрашивает Артем. - Я вот ученик Ливии.

Калеб хмыкает позади:

- Довольно предсказуемо.

Габи показывает рукой жест, означающий что-то вроде "бла-бла-бла", кивает на Калеба, потом говорит, как ни в чем не бывало:

- Я и Кристания - ученицы Раду.

Кристания чуть откидывается назад с неестественной, почти неправильной ловкостью. Артем, по крайней мере, точно бы свалился.

- У нас, - говорит Кристания. - Лучший учитель.

- Я - ученик Гуннара, - говорит Франц. - У меня не лучший учитель. Я даже и не претендую. Ты видел их? Они там о чем-то важном говорят.

- Не совсем, - говорит Артем задумчиво, невольно копируя интонации Ливии. - Конкретно ваши Учителя там дерутся.

Кристания и Габи переглядываются, пожимают плечами с совершенно будничным видом. Зато Франц почти вскрикивает с совсем не ассоциирующимся с ним пылом:

- Что?! Гуннар дерется?

- Да, и ругается. Я, правда, не очень понял, на каком языке, но думаю, что ругается.

- На шведском, - машинально говорит Франц, а потом добавляет. - Я должен на это посмотреть!

У него странная манера все время сцеплять руки в замоки оглаживать большим пальцем указательный. Габи любит цокать языком, а Кристания накручивает на палец прядь волос. Надо же, думает Артем, мои родственники состоят из забавных мелочей.

Ему ужасно интересно, сколько им лет, но спросить Артем не решается.

- Тогда пойдем, посмотрим, - говорит Габи.

- Не уверен, что это будет прилично.

- Да скажем, что надоело здесь сидеть, - пожимает плечами Артем. - Делов-то.

- Ты не знаешь Гуннара.

- Ну, нам же не по пять лет, чтобы нас оставили тут и наказали никуда отсюда не уходить, - говорит Артем, чувствуя себя подстрекателем маленькой революции у Франца внутри.

- Это правда, - тянет Габи. - С другой стороны, наверное, не без причины мы здесь сидим. Или без причины. Все очень относительно.

- Господи, - говорит Кристания. - Да надоело уже, пойдем, посмотрим.

Они снова идут по коридору, и на этот раз Артем шествует во главе процессии. На ладони у него пылает огонь, пылает ярко и высоко. Артем чувствует себя, как какой-нибудь Данко, освещающий людям путь своим пламенным сердцем. Пафос момента немного сбивает Габи, тыкая его под ребра.

- Ну, быстрее же! Они там помирятся и пожмут друг другу руки, пока ты тут наслаждаешься прогулкой.

- А где Калеб?

- Остался на месте. Я думаю, он принципиально не поддерживает любое движло, - говорит Габи. Сленговое слово у нее звучит одновременно естественно, ведь она выглядит как подросток и странно, потому что произносит она его с некоторой неловкостью. Наверное, она куда старше Артема.

Когда они поднимаются, в зале уже мирно и тихо. Гуннар и Раду стоят по разным углам, подавая реплики оттуда. Айслинн одним движением пальца поднимает в воздух булыжники, нагромождая их, чтобы заделать провал в лестнице.

- Мальчишки, - говорит Ливия медленно. - Разве не чудесно будет снова увидеть свои комнаты?

- Не разговаривай со мной, как с умственно-отсталым. И тем более не разговаривай со мной, как с Раду, - говорит Гуннар. Он натягивает кожаные перчатки, костяшки пальцев у него сбиты. Артем оборачивается на Франца и видит, как тот старательно трет глаза, сняв очки. Видимо, не слишком уверовав в увиденное, он пытается привести зрение в порядок.

- Я разговариваю с вами так, как вы того заслуживаете, - говорит Ливия печально. - Напомните мне, сколько вам лет?