Книга Прощай, творение, страница 71 – Дария Беляева

- Ты пьяная? - спрашивает Ливия.

- Совсем чуть-чуть, - говорит Айслинн, и по ее голосу не скажешь, что она вообще пила. - Я подумала, что ты скоро появишься, и надо бы тебя встретить. Ты не представляешь себе, сестричка, как я скучала.

- Представляю, - говорит Ливия тихо. Она берет Айслинн за руку, и Артем моментально чувствует желание пойти вперед, в замок или назад, к коровам, лишь бы оставить их в такой важный момент. Но уже через секунду Айслинн смотрит на Артема. Нежная, спокойная улыбка делает ее лицо утонченнее и очень ее красит.

- Здравствуй, мой хороший. Как тебя зовут?

- Артем, - говорит он. - Артем Соломатин. Хотя не уверен, что колдуны представляются с фамилией.

Будто бы со стороны Артем слышит свой ужасный русский акцент, достойный фильмов вроде "Красная жара", и замолкает. Айслинн протягивает руку и треплет его по волосам.

Он спешно добавляет:

- Но мое слово не Медведь! И не Балалайка! И даже не Империя! И не Родина! И не Водка! И не Коммунизм!

- Артем, - говорит Ливия. - Помолчи.

Но Айслинн смеется, и лицо у нее становится еще красивее, будто бы светлее.

- Прекрати тиранить его, он смешной, - говорит Айслинн. - А что у тебя за Слово?

- Пламя, - говорит Артем, протягивает ей открытую ладонь, будто хочет пригласить на танец и демонстрирует огонек, не больше огонька свечи, зато переливающийся разными цветами - синим, зеленым, розовым. Чтобы изменить цвет пламени, Артему даже не нужно напрягаться, он только вспоминает, в случае какой химической реакции пламя приобретает другой оттенок.

- Пламя, - повторяет Айслинн завороженно, и в ее голосе слышится восхищение. - Видимо, ядерное, да?

Артем смеется, а Ливия только фыркает:

- Так и знала, что вы поладите.

- А ты уже знаешь, с кем я не полажу? - спрашивает Артем.

- Догадываюсь, - говорит Ливия, будто бы что-то припоминая, а потом обращается к Айслинн. - Пойдем, сестра? Человек, с которым никто не может поладить уже здесь?

- Гуннар-то? Разумеется!

Айслинн подхватывает Ливию под руку, и Артем оказывается чуть позади. Он эхом чувствует радость Ливии и свой собственный восторгот встречи с другой, незнакомой ведьмой. Которой он, надо же, даже понравился. Кажется.

Артем смотрит в небо, усыпанное звездами, улыбается Большой Медведице, останавливаясь на пару секунд, и снова спешит за Ливией и Айслинн. От замка, который Ливия и ее семья когда-то построили, мало что осталось. Лестница, ведущая из зала, потерявшего былую торжественность, на второй этаж - наполовину разрушена, камни валяются тут и там, некоторые из них поросли мхом. Все запустело, заброшенно.

Когда Ливия видит это, выражение лица у нее меняется, становится печальным, как и всегда. Она вздыхает. Артема отвлекает от созерцания местной разрухи шум. В другом конце зала, у входа в подвал, который вполне сохранился, дерутся двое мужчин. Рассмотреть их сложно, но зато с некоторой долей вероятности Артем может сказать, что один из них ругается на русском, по крайней мере, отдельные слова, чудовищно искаженные акцентом, Артем уловить способен.

Глаза Ливии не теряют томительно-печального выражения, а голос - свойственного ей флегматизма.

- Надо же, - говорит Ливия. - Есть все-таки в мире вечные ценности.

Не сказать, чтобы драка выглядела смертельной, но и безобидной ее тоже не назовешь.