Книга Ночной зверёк, страница 104 – Дария Беляева

— Не буду говорить, — выдохнул Мелькарт. — Что сочувствую. Я бы трахнул твою жену, она лапочка. Может и трахну еще.

Боль внутри свернулась комком, Мелькарт чуть не поскользнулся на крови и только спустя секунду понял, что это его собственная кровь. Он был ранен в живот, из него текло как из пятиклассницы, впервые узнавшей, зачем мама покупает прокладки.

Он облажался и сдохнет. Впрочем, не здесь, не здесь. Мелькарт запахнул шинель получше. Нет, в такой шинели в нему никто не подойдет, никто с него не спросит.

Он офицер,он при исполнении.

Он совершенно не знал, куда бежать. Мелькарт шел, оставляя за собой на снегу след из крови, прижимая руку к ране. Стемнело, и Мелькарт был этому рад.

Его хватило минут на пятнадцать. В районе, где дешевые кафе и бары жались друг к другу, как шлюхи на шоссе, Мелькарт упал. Он был абсолютно уверен, что не очнется. Он был уверен, что последнее, что ему суждено в этой жизни увидеть — вывеска про бесплатное третье пиво, но только если заказать закуску.

Нет, подумал Мелькарт, так они меня не проведут.

Закуску, значит, к пиву.

И все померкло. Очнулся он тогда, не знаю когда и там, не понимаю, где. Он сглотнул, во рту будто бы железо ржавело.

Над ним стояла женщина, чьего лица он не видел из-за платка.

— Очнулся, — сказала она так, будто Мелькарт интересовал ее не больше, чем выпавший из гнезда птенчик.

— Хорошо. Я не мог использовать на нем анестезию. Не знаю, какую реакцию она дала бы с той дозой алкоголя, которую он в себя, судя по запаху, залил.

Мелькарт решил посмотреть на свою рану, но сил приподняться не было.

— Где я? — сказал он.

Повернув голову, Мелькарт увидел в стеклянной миске пулю, кусочек металла, красный от крови.

— Моя? — спросил он.

— Это как сказать, — ответил мужчина. Он не оборачивался, смешивая что-то в чашках на столе. — Ну, можно и так считать.

— Выброси ее! — резко сказал Мелькарт. — В пулях они хранят кусочки своего мозга!

— Что с ним? — спросила женщина.

— Алкогольный делириум, может быть. Или он всегда такой. Мы не успели познакомиться, пока я в нем копался.

Мелькарт засмеялся и, кажется, это было зря. Сознание снова начало таять, и как он ни цеплялся за все, все исчезло.

Эли толкнула Амти локтем в бок, неожиданная боль заставила ее встрепенуться.

— Началось? — спросила она. — Уже Аштар?

— Сейчас будет, — сказала Эли. — Если бы ты проспала, он бы тебя убил. Башку бы тебе оторвал.

— Вероятно, — сказала Амти сдержанно. — Но — маловероятно.

Они сидели на трибуне, Эли грызла вкусно пахнущее зеленое яблоко, а вот Амти к ним уже месяц не притрагивалась, все еще переживая свой предыдущий плачевный опыт.

С арены кого-то уносили. Кого-то, потому что рассмотреть то, что от этого существа оставалось было сложно. Вместо лица у него — сплошной фарш. Жуткое зрелище, нок такого рода картинкам Амти уже привыкла, оттого считала себя чудовищем.

На арене визжала девушка. На ней был легкий, летний сарафанчик, покрытый кровью, в ее волосы были вплетены цветы. Амти и Эли смотрели шоу, которое очень любили почти все Инкарни Жестокости и больше половины всех прочих. Суть шоу была очень простой: бойцы на арене дрались до смерти. Они приходили сюда, чтобы испытать себя, выиграть или умереть. Других вариантов не было. Насильно сюда никого не тащили, отбоя от желающих не было и так — Инкарни слишком любили две вещи: разрушение и саморазрушение. Некоторые подсаживались на бои, они возвращались снова и снова, пока не умирали, наконец, на арене.