Онлайн книга «Ночной зверёк»
|
Но в голове мутилось, Амти не могла сосредоточиться, так горячо было внутри. Она взяла карандаш и вогнала его себе в руку, в нежную кожу на обратной стороне запястья. Грифель сломался, а ранка начала набухать кровью, Амти увидела ее темноту на собственной белой коже. Она вогнала карандаш глубже, но вытащила его уже не она и рука уже тоже была не ее. И сидела она не в своей комнате, на столе. Она сидела под столом и ее трясло с похмелья. Она была Мелькартом. — Думай! Думай же! Мелькарт обхватил голову руками, надавил на виски, а потом засмеялся. — В худшем случае, — сказал он самому себе. — Они все знают. В худшем случае, ты сдохнешь. Вылезай из-подстола. Тут тебе делать точно нечего. Квартира у Мелькарта была богатая, хорошая квартира, так сказать, для хорошего человека. Со всем, что хорошему человеку надо: сервантом, телевизором, балконом и лоджией. И, конечно, непрерывно урчащим холодильником. — А ты заткнись! — рявкнул Мелькарт, взял пистолет и выстрелил в холодильник. Холодильник издал смутный электрический треск и затих. Нет уж, нет уж. Они считают, что могут просто так слушать то, о чем он думает. В открытых консервах и плесневелом хлебе, Мелькарт знал, притаились жучки. Они думают он достаточно глуп, чтобы есть. Ха-ха. Пистолет был с глушителем, Мелькарт перепроверил. Не на того они напали, он знает эту кухню изнутри. Он знает, что там варится. Он знал, знал. После того, что он видел, после прекрасной женщины под медным небом, которая напоила его кровью и дала отведать сырого мяса в прекрасном месте. Она сказала Мелькарту, что он — один из них. Сказала, что она ждет его и будет ждать. Она провела его к другому зеркалу. Сказала, что лучше бы ему сейчас не попадаться его друзьям. Мелькарт ответил, что они ему не друзья. И она не друг. Мелькарту никто не был друг, так-то. Словом, он сбежал, сбежал оттуда и от своих тоже сбежал. От всех ушел, как тот кусок теста из сказки. Правда, кусок теста, в итоге, съел шакал. И на старуху бывает…что там? Мелькарт пил. В еде, он был уверен, даже в уличной — были жучки. Они путешествовали по кровеносной системе, а потом, сквозь гемато-энцефалический барьер проникали в мозг. И все мысли Мелькарта транслировались напрямую Шацару. Шацар разобрался бы с ним, если бы только Мелькарт позволил себе хоть крошку с того момента, как покинул мир под медным небом. Мелькарт вылез из-под стола, осмотрелся, а потом выпил еще водки. Водка была его топливом, без нее эта машинка никуда не поедет, он знал. — Будь ты Инкарни, — сказал Мелькарт. — Куда бы ты пошел? А потом он засмеялся и громко выругался. Да-да, туда. Но куда еще? В мир под медным небом. Но куда еще? В голове заговорил Шацар, он сказал: — Для начала выберись из дома. Мелькарт вздрогнул, поборол в себе желание снова забиться под стол, спросил: — Ты что — за меня? Я же… Мелькарт понизил голос почти до шепота и добавил: — Инкарни! А потом сказал уже громко, со смехом: — Да, я — Инкарни! — Мне тебя жалко, — был ему голос Шацара. Воистину, у богов не могло быть голоса звучнее. Этот голос шел изнутри, из самого его существа, из проспиртованных слизи и жира, оставшихся от его мозгов. — Я дал тебе конуру, косточку и цепь. А теперь ты взбесился и тебя надо утопить. Иди и умойся. Мелькарт кивнул, он привык исполнять приказы Шацара. |