Книга Ночной зверёк, страница 101 – Дария Беляева

— Мой мир в этом смысле конечен и пуст, и все в нем уязвимо и недолговечно, надо мной нет ни абсолюта, ни закона.

— Значит, ты тоже не знаешь?

— Для меня это никогда не было важным вопросом.

— Но я должна закончить задание, — сказала Амти. — Ты представляешь, даже во Дворе меня никто не хочет. Думаю, я останусь девственницей навсегда.

Амти выглянула в окно, посмотреть на темнеющий сад и вздрогнула. Ей показалось, будто картинка на секунду угасла, цветы и листья исчезли, и осталась только чернота. Потом, когда Амти снова увидела сад, ей показалось, словно что-то большое скользнуло между деревьев.

— Там кто-то ходит, — зашептала Амти. — А я не закрыла дверь. Кто-то снаружи.

Амти прислушалась, но шагов не услышала. И все же осознание того, что кто-то к ней пришел было страшным и ясным.

— Не бойся, — сказал Шацар. Он легко поднял ее, усадив на стол. — Ты все равно скоро умрешь.

— Почему?

Но он не ответил, его рука скользнула ей под юбку. Амти обернулась и увидела — что-то стоит в саду. Она не могла рассмотреть его лица, ничего про него не знала. Что-то смотрело на нее, будто его приманил свет в окне, вот и все. Оно не делало шаг ни вперед, ни назад. Оно было соткано из темноты, а потому почти сливалось с ней.

Амти почувствовала, как пальцы Шацара проникают в нее, подалась ему навстречу. У него были резкие, грубые прикосновения, не похожие на ласку. Когда она потянулась его поцеловать, свободной рукой Шацар взял ее за подбородок, отстранил. Холод его перчаток был почти обидным. Внутри ведь она чувствовала его пальцы, теплые, почти горячие. Внутри она была влажной, готовой для него, хотела его. Его пальцы проникли глубже, и Амти всхлипнула, машинально отстранившись,но Шацар удержал ее, дернув к себе. Амти снова посмотрела в окно, и вздрогнула. То, что стояло в конце сада теперь переместилось ближе. Амти все еще не могла рассмотреть это. Ненадежный силуэт, спрятанный в ночной темноте.

— Там кто-то есть, Шацар, — позвала она, но голос ее утонул во всхлипе, похожем на начинающийся плач.

— Конечно, это всегда там было. Стоило бы заметить раньше, — сказал Шацар. Его красивое лицо было абсолютно непроницаемым, и Амти не могла понять, о чем он думает сейчас, трахая ее пальцами. Наверное, о судьбе Государства, решила Амти, а потом она закрыла глаза и под веками дернулись цветные пятна. Что-то внутри было, как готовая разжаться пружина, от этого ощущения Амти захотелось заплакать, но еще больше захотелось, чтобы Шацар вставил ей.

Впрочем, ей всегда этого хотелось. Да, конечно, всегда. С тех пор, как она увидела его впервые, только об этом она и думала. А ведь он приказал казнить ее мать.

Когда Амти открыла глаза, оба они были в темноте. Света не было, не было даже луны. На секунду Амти подумала, что ослепла.

— Это значит оно здесь? — спросила она шепотом. Рука Шацара между ее ног не останавливалась, оттого ее голос был сбивчивым, она почти задыхалась. Она услышала далекий перезвон колокольчиков в коридоре. Когда-то их покупала мама и отец запрещал их снять, хотя они все время звенели, когда Амти задевала их сумкой.

В темноте глаза и зубы Шацара поблескивали. Только в темноте она видела, что его безупречный холод и самообладание изменяют ему.

— Вот и все, — зашептала Амти. — Оно сейчас будет здесь, а я так и не поняла, что я такое. Думай, думай же, думай!