Книга Терра, страница 212 – Дария Беляева

На четвертый день я, пьяный в жопу, уже звонил Мэрвину.

– Готово, готово, все. Ни волосинки, ни ногтя.

– О. Да. Конечно. Я сейчас приеду.

Он приехал, а в квартире было чисто, все блестело, да в гробу одни чистые косточки. Это я столкнулся с кровью, с грязью, с ужасом всей этой плоти.

Я плакал, сидя на полу, плакал как ребенок. Мэрвин заглянул в гроб и присвистнул.

– У меня нет денег, – сказал я. – Надо место на кладбище, надо помянуть.

Я так его любил, а теперь остается только помянуть.

Прежде чем Мэрвин успел что-либо ответить, я вдруг мгновенно собрался, словно меня ударили, и достал мобильный.

– Бадди поможет.

– Бадди поможет, – согласился Мэрвин.

Я понял, что в этот момент он меня побаивается.

– Ты, сука, ебаный вампир.

– Чего?

– Того. Это традиции крыс. Всех крыс. Я не ебнутый.

– Конечно, не ебнутый. Всё в порядке, Боря. Я хочу помочь.

Но с Бадди я договаривался сам. Он охотно вызвался помочь, деньгами и всем остальным. Но мне нужны были только деньги.

Все мои друзья, серьезно, каждый, пытались мне помочь, взять что-то на себя, поддержать меня, но я делал все сам. Мне было важно проститься с ним правильно, и я не думал, что кто-нибудь, кроме меня, знает, как он хотел.

Главная правда заключалась в том, что отец не думал, что подохнет так далеко от дома. Ему вот хотелось в Россию, а я его не повез. Чего, спрашивается, испугался? Что он коньки откинет по дороге? Так какая разница, если мы оба точно знали, что все заканчивается.

Теперь я винил себя за все, что для него не сделал. Мне было невыносимо душно без него, я не мог дышать, и если бы мамка не гладила меня по голове ночами, я бы, наверное, вообще не спал.

– Тише, тише, скоро папа придет, – говорила она. – Папа любит тебя, Боречка, и папа придет. Ты все сделал правильно. Ты хороший сын.

– А он хороший отец, мама? Он, блядь, был хорошим отцом?

Она промолчала, глядя на меня темными, даже совершенно черными в тоске той одинокой ночи глазами.

– Другого не было у тебя. Но он старался. Я думаю, что он старался как мог. И у него получилось лучше, чем у его собственного отца.

– Это да. Мне даже ни разу не пришлось использовать против него холодное оружие. До его смерти.

Мамка глухо засмеялась.

– Мы любим тебя, Боречка. Как нам тебя не любить? Такой ты был маленький, такой хорошенький – наша с Виталиком любовь. А теперь погляди на себя, взрослый совсем. Он тобой гордится, я знаю.

– Вы встретитесь?

– Все встречаются, для того и нужна смерть.

С похоронами я старался не облажаться, не лохануться, не продешевить. Опыта у меня никакого не было, так что все выходило так суматошно, так неправильно. А кого приглашать? Из тех, кто с отцом был связан непосредственно, я знал только Марисоль. Здесь у него не было друзей, одни коллеги. Я думал, что «хуесосов с работы», как он их называл, отцу бы видеть не хотелось.

Копаясь в его мобильном, я чувствовал себя отвратительно, как будто после его смерти глядеть в его телефон еще подлее. Позвонил в итоге одной Марисоль. Уолтер пошел на хуй.

А кто еще? Ну, мои друзья, просто потому, что они хотят быть рядом со мной в этот сложный день.

Ну, мисс Гловер, потому что они с отцом иногда здоровались, хотя и не без неприязни.

Ванда вообще хотела отца убить.

Бадди, ведь он помог, хотя они с папашкой никогда не виделись.