Книга Терра, страница 211 – Дария Беляева

Утром я наскреб мелочь, лазая под кроватями, исследуя полки на стеллажах, и пошел в строительный магазин. Там я купил топор. Я мог справиться и обычным кухонным ножом. Зверики сильные, все, без исключения. Мог бы справиться, да ну его. Я хотел, чтобы все было быстро и удобно. Я хотел это выдержать.

Мне нужно было съесть все. Я впервые понял (никогда не задумывался), почему отец целовал мамкины зубики, один за одним. Потому что он раскроил ей череп и вытащил мозг.

Такая вот правда.

И впервые выяснилось, сколько он для меня сделал. Тогда то, что осталось от моей мамки, выглядело как кусочки сырого мяса на прилавке. А глаза, мозг, соски, кожу, волосы – все это съел он. Мне досталась, можно сказать, лакированная картинка. Приукрашенная версия реальности.

Я расплакался, когда занес над ним топор. Только тогда до меня дошло, что в каком-то смысле я вижу отца в последний раз. Я закрыл глаза, но слезы текли и текли, как у девчонки, в носу шумели сопли.

– Нет, – сказал я. – Пожалуйста, я же не могу.

Но так делали все крысы до меня. И так будут делать после меня. Однажды мой собственный ребенок, мой сынок, моя дочка, съест уже меня, чтобы я стал частью будущего.

Я почувствовал холодную, влажную мамину ладонь на своем лбу.

– Давай, Боречка. Так нужно, тебе и ему. Это большая тайна. И великий дар нашей Матеньки. Ты не сделаешь ему больно.

Ой не сделаю. Это я понимал. Ничто в мире больше не в силах было причинить ему боль.

И все-таки – сопротивление. Я не мог разъять его тело на части мясной туши. Не просто так.

Я пытался вспомнить, как ненавидел его, но в тот момент я его любил.

– Я хочу разозлиться. Помнишь, как он сломал мне ребро?

Мамка сказала:

– Разозлиться, Боречка, будет легко. Но ты не должен. Тебе нужно сделать это со всей любовью, на которую у тебя сердце способно. Поплачь.

И я поплакал, наклонился к нему и поцеловал в лоб, холодный, скользкий от моих слез.

Нужно было оставить только зубки да косточки. Мне предстояла большая работа. Со всей силой и всей благодарностью к нему, как к моему отцу, со всем желанием того, чтобы он жил, хоть как-то, хоть где-то на этом свете, я опустил топор и первым делом отсек ему голову.

Я все неумело делал. Хотя, наверное, умения-то ни у кого нет, жизнь не готовит нас к смерти. В основном, потому что мы сами такие: нет уж, давайте без этого.

Первая порция: просто мясо с костей. Не так уж и противно, убеждал себя я, главное начать. Чему я радовался – он был такой тощий, его было так мало в мире, что я рассчитывал справиться быстро. Всякую жесть я оставил на финал.

Я достал из холодильника бутылку водки, холодненькой, с потком, налил в рюмку и со звоном поставил ее рядом с тарелкой.

– Я люблю тебя, пап, – сказал я, опустошил рюмку и принялся за еду.

Я справился за четыре дня, беспробудно бухая и, в перерывах между завтраком, обедом и ужином, убираясь на кухне. Я подумал, что никогда не смогу привести все в порядок. Крови было, как на бойне, и всюду осколки костей, какие-то кусочки, штучки.

Понимаете, я думал, я не смогу все очистить, а я очистил. Пространство – это просто пространство. Для тебя тут произошло все самое важное, но последствия этого можно убрать из реальности.

А вот из тебя самого они никуда не деваются. Я не смог жить в этой квартире, для меня она навсегда осталась грязной.