Книга Терра, страница 160 – Дария Беляева

Я обернулся поглядеть на щи отцовские, но вышел к нам вовсе не папашка. Дверь открыла мисс Гловер, она недовольно сморщила хорошенький, тонкий, столетний носик.

– Мальчики, вы не могли бы зайти ко мне на полчасика? Обещаю, дольше я вас не задержу.

Говорила она как всегда приветливо, вежливо, нежно и, самую малость, презрительно. Такая у нее была перчинка в разговоре.

– Здравствуйте, мисс Гловер.

– Да, Мэрвин, здравствуй.

Я помахал ей рукой, и мисс Гловер сдержанно мне кивнула. Мы с Мэрвином переглянулись да и пошли к ней.

В квартире Мэрвин опять сделал эту ужасную польскую вещь – поцеловал мисс Гловер морщинистую руку.

– Это традиции, – ответил Мэрвин, когда я как-то раз на эту тему чего-то там сказал.

– Ты долбаеб. От чумы умирать – тоже традиции. Выглядит дебильно.

– Советский Союз извел у русских все манеры. А уж сколько он извел поляков!

Мисс Гловер, впрочем, дурацкое джентльменство Мэрвина явно пришлось по вкусу.

– Помогите мне накрыть на стол. Пирожные в холодильнике, графин с чаем – тоже.

И минут пять мы бегали туда-сюда, потому что оказалось, что кроме того нужно еще помыть и порезать фрукты, постелить скатерть и все красиво разложить. Мисс Гловер с королевским видом наблюдала за нами.

Вообще-то она мне нравилась. Было в ней какое-то волшебство, обаяние неземного толка. Вот ей скоро в земельку возвращаться, одна радость осталась – чай с пирожными попить, а она вся такая королевишна, будто миром владеет. Подкупающе это было.

Мы сели за столик. Нам с Мэрвином в этом старушечьем будуаре было странно. Я чувствовал себя фоткой, вырезанной из журнала и приклеенной в альбом со старыми фотографиями. Я такой обычный, а тут – красивая, кружевная жизнь.

Мисс Гловер дождалась, пока мы примемся за пирожные, заглотим наживку то есть, и сказала:

– У меня будет к вам небольшая просьба.

Шкаф, что ли, передвинуть? В магазин сходить?

– Для вас, – сказал Мэрвин, – все что угодно.

Ой, зря.

Мисс Гловер растянула розовые только от помады губы в улыбке.

– Спасибо, мистер Каминский. А ты что скажешь, крысеночек?

– Не, ну давайте это вы сначала скажете.

Глянула она на меня холодно так, хотя улыбку и сохранила.

– Как вы понимаете, есть вещи, которые я, в силу возраста, уже не могу делать. Некоторые расстояния, к примеру, мне не преодолеть.

Ну вот, подумал я, сейчас начнется. Туда съезди, то купи, давай-ка побегай, мальчик.

– Мне нужен один молодой человек. Он живет в Венеции. И я бы хотела, чтобы его ко мне привели. Я скажу вам всю необходимую информацию. Вы сможете его обмануть. Я бы справилась с этим лучше, но возраст дает о себе знать.

Я так и пялился на нее, а Мэрвин подавился кусочком «ангельского бисквита».

– В Венеции? – спросил он.

– Не в итальянской Венеции, разумеется, – мисс Гловер посмотрела на Мэрвина с легким укором.

– В том смысле? – спросил я. – Типа для того привести?

Мисс Гловер молчала, сверлила меня синевой своих глаз, темнотой зрачков своих, и молчала. А молчание, как известно, знак согласия.

Ой, бля.

– Мальчики, я понимаю, просьба своеобразная. Но вы бы очень помогли мне. И не только мне. Я его почувствовала. А это значит, что он – моя добыча. Что ни одна другая кошка в Лос-Анджелесе его не учует.

– Потрясающе. Разберитесь-ка с этим сами. К вам же приходят социальные работники или как?