Онлайн книга «Терра»
|
– Ну точно, понял теперь, почему устал. Мэрвин вытянул сигарету из моей пачки, и некоторое время мы смотрели на густой, плохо рассеивающийся на душной лестничной клетке дым. – Слушай, не, ну приколись, баба у него есть. – Ты все об этом? – Нет, ну правда, ты приколись. – Да прикололся я уже по этому поводу раз сто. Есть и есть. У мамы моей знаешь сколько мужиков? Мэрвин присвистнул, звук этот тренькнул в вышине, у потолка, и растаял. – Вот бы, знаешь, его с мамкой твоей свести. Пусть бы делали себе крысят, ну, из чувства долга. – Чего-то я не думаю, что он от той змеюки детей хочет. Слушай, Борь, тебя это почему бесит-то, если так? – Потому. Он должен мамку помнить. – И целибат блюсти? – Все на свой католицизм сведешь. Я не про это. Не про плотскую сторону всего. – Какая стыдливая формулировка. – Короче, он ее любил? Любил. Она умерла? Умерла. Теперь пусть сидит один как сыч. Если он другую женщину полюбит, это он мамку предаст. Ее память. – Драконовские меры какие-то. – А как по-другому-то? Сам говорит, что любовь бывает в жизни раз, а потом сам же змеюку пехает. Мэрвин затушенной сигаретой принялся выводить какое-то незнакомое мне польское слово. – Так, ладно, а мамка моя чем тебя больше устраивает? – Ну, мы бы с тобой братьями стали. – Стоит оно того типа? – Типа. Короче, я прям выбесился. Что за хрень-то? Песни он о ней поет и плачет, но трахать все равно кого-то надо, что ли? – Сам не знаешь? – Ну, я б таким не был, если б Одеттка умерла. – Одеттка бы тебе дала для начала. Да все такие, когда приспичит. Ой, любовь моя все росла и росла, но Одетт меня избегала. Как я к Эдит, так ее дома нет, а если и есть, то комнату запрет и переговаривается со мной из-за двери. Я один раз чуть дверь эту не сломал, вот как мне обидно было, так Одетт такой визг подняла. Потом, правда, сердце у нее чуточку оттаивало, и она предлагала мне сыграть в «Обливион», погасить мародеров, волков и рыб-убийц. Тогда-то я был уверен, что нравлюсь ей. Один раз Одетт даже сказала, что я – красивый и что она бы взяла меня на роль Сириуса в ее экранизации «Гарри Поттера». – Только у меня все мародеры – наркоманы. Я как раз в этот момент хреначил мечом очередного мародера в игрушке. – Ну и хорошо. Я тоже наркоман. – Ты – алкоголик. – Я клей нюхал. – Было бы чем гордиться. Когда она так вздергивала свой милый носик и становилась прекраснее всех на свете, немедленно меня бросало в жар, а потом резко – в холод. Ой, какая она была красивая, когда появлялась в ней эта вот надменность, а затем она сразу же закусывала губу, чтобы не засмеяться. Мне тогда казалось, что людям, которые ее и не видели никогда, такое горе, ну такая печаль, что зря их жизнь прожита. Ой, сколько людей жило и умерло, а такой красоты не застало. Ну да, иногда бывали у нас сладкие моменты, тем больнее все было и тем прекраснее. Мэрвин пощелкал у меня перед носом пальцами. – Господи, Боря. Прием! Никогда больше не скажу при тебе это имя. – Та-кого-нельзя-называть. Мы засмеялись, в этот момент дверь позади нас скрипнула. Мэрвин тут же выпалил свое дежурное: – Мистер Шустов, простите пожалуйста, мы больше не будем шуметь! Ой, мне от этого только смешнее стало, так Мэрвин моего отца ссыковал, такой бледный становился. И это отец ему еще не двинул ни разу, только с лестницы спустил однажды. Мэрвин впечатлился, видать, как он меня по голове тогда приложил. В самое сердце ему попало. |