Книга Терра, страница 162 – Дария Беляева

Мэрвин с явным трудом выдавил из себя:

– Сколько этому человеку лет?

– Двадцать лет, семь месяцев и два дня.

– Ух ты, – сказал я. – Точно вы.

– Спасибо.

И все мы снова надолго замолчали.

Нет, ну а правда, не я ж его убивать буду. А вот если он станет евреев сжигать? А если будет города стирать с лица земли, как стирали Дрезден там или Ковентри? Ой, я пожалею.

– Давайте, мальчики, решайтесь. Мэрвин, налей мне, пожалуйста, холодного чаю.

Мэрвин взял графин, наклонил его над высоким стаканом.

– Время не ждет, – сказала мисс Гловер.

– Это еще почему?

– Потому что в моем возрасте, увы, я могу умереть в любой момент. А это – моя добыча. Моя ноша.

Но и наша – тоже. Мы с Мэрвином молчали, пристыженно глядели в пол. Никто из нас не мог сказать «да» вслух. Она это понимала.

– Я все придумала за вас. Об этом волноваться не стоит.

Мисс Гловер трясущейся рукой стянула с тумбочки блокнот, написала адрес.

– Мальчик живет один. Его зовут Кевин Чейз. Вам нужно сказать, что вы – волонтеры от школы, ухаживаете за стариками, ходите за них в магазин, убираетесь в квартирах.

– Мы так и делаем! – сказал Мэрвин.

– Не так часто, как мне бы хотелось. Ну да ладно. Так вот, и среди тех, за кем вы ухаживаете, есть старушка Элоиза Коттон. Старшая сестра его бабушки Корнелии. Мы с бедняжкой потеряли друг друга давным-давно, еще в детстве, когда в пожаре трагически погибли наши родители, и нас отправили на воспитание в разные семьи.

– Это что, правда? – спросил я.

– Разумеется, нет. Это ложь, которая хорошо сдобрена правдой. Охотница дарит нам видения, подсказки. Почти всегда необходима какая-нибудь хитрость, маска. Так вот, вы, мальчики, прониклись сентиментальными рассказами мисс Коттон и решили найти ее родственников. Таким образом и вышли на Кевина. Как только он узнает свою семейную историю, детали ему будут уже неинтересны. Просто приведите его ко мне. Этого достаточно.

Этого было не просто достаточно, а даже многовато, да только я промолчал.

Мисс Гловер сказала:

– Я буду ждать. Как вы понимаете, особенно важных дел у меня нет. Разве что я попросила бы не приводить его между двумя и тремя часами дня. Я смотрю «Анатомию Грей».

Господи, вот это нас обоих еще сильнее смутило, хотя, казалось бы, дальше-то и некуда.

Мисс Гловер мягко, но вполне настойчиво спровадила нас, и мы снова оказались на прокуренной лестничной площадке.

– И не бросайте тут окурки! – крикнула она нам вслед дребезжащим, но все еще пленительным голосом.

Мы спустились вниз, не говоря ни слова, и вышли на улицу, прямо под дождь. Мгновенно промокли до нитки, но нам было настолько все равно.

Мэрвин сказал:

– Ты как думаешь, правильно будет притащить его сюда?

– Не знаю. А ты как думаешь?

– И я не знаю.

Так мы и не сказали друг другу ни слова, под ливнем и в автобусе, и даже когда вышли в совсем не итальянской Венеции.

– Ну, ты как? – спросил я, наконец.

– Хрен знает, если честно. – Мэрвин потер виски. – Вот ты бы отказался убить Гитлера?

– Не знаю. Вообще сколько людей можно было бы спасти – немерено просто.

– То есть мы типа герои?

Я пожал плечами. Шли мы как в воду опущенные, в прямом смысле тоже – дождь становился только сильнее, он застил мне глаза, и я то и дело утирался рукой просто, чтобы что-нибудь сделать.

В Венеции я еще не был. Когда мне хотелось искупаться, я предпочитал Санта-Монику со всеми ее сентиментальными воспоминаниями или Пасифик Палисейдс, где на кристально чистых пляжах, кроме нас с Эдит, веселились всякие глянцевые богатеи. Что мне та Венеция?