Книга Терра, страница 163 – Дария Беляева

А оказался хороший городок, надо отметить. За пеленой дождя до странного яркими стали тенты опустевших летних террасок кафе и тенты магазинчиков. Пальмы качались от ветра, трясли шевелюрами. Продавцы хот-догов ретировались от своих тележек под широкие навесы сувенирных лавок.

Ой, а как вообще-то мало людей было. Таким курортный городок обычно не увидишь.

– Будет странно, если мы заявимся к нему в такой ливень, – сказал Мэрвин.

– А вот мы какие.

Я знал, и он знал – сейчас не придем, значит вообще не решимся.

– Ого, смотри, какие дешевые солнечные очки!

– Да не отвлекайся ты, придурок! – Я комкал в руке взмокшую бумажку с адресом. Чернила расплылись до полной неразличимости, однако каждая буква, каждая цифра так в меня въелась, вгрызлась, всосалась, что можно было не париться – я не забуду.

И сейчас этот адрес помню, Роуз Авеню, 16. Никогда больше там не бывал и никогда не буду, а помню.

Мы прошли мимо симпатичного граффити с Венерой Боттичелли в джинсах и топе, Мэрвин сказал:

– Ого, прикольно вообще-то.

А я был глухой ко всей красоте, ко всему прекрасному, меня тошнило, как с перепоя. А все вокруг было таким радостным, миленьким, и еще добавляла очарования куча псевдоитальянских домиков с аркадами, на первых этажах которых тату-салоны соседствовали с крошечными супермаркетами. Не верилось, что здесь живет человек, которого мы прикончим, пусть тысячу раз косвенно. Ой, не было веры, а было сумасшедшее, физическое отчаяние и желание, чтоб все закончилось, да поскорее.

Жил Кевин на втором этаже одного из таких непримечательных домиков. Первый этаж делили магазин сувениров и пиццерия «Лучшая в Венеции», около двери которой мужик в фартуке курил вонючие сигареты.

Мы долго искали вход в жилую часть дома, наконец он нашелся позади здания, рядом с мусорным баком, облепленным левацкими наклейками «Протестуй!» и «Сопротивляйся!».

– Ну, чего? Покурим?

Покурили, забившись под навес над дверью, посторонились, когда вышел здоровый татуированный мужик.

– Надеюсь, это не он, – сказал я, и мы с Мэрвином чуть не покатились со смеху.

А вот когда уже стояли перед простенькой, железной, ничем не примечательной дверью квартиры, то совсем не смешно стало.

Открыл нам молодой паренек, патлач такой курносый, с калифорнийским загаром и в футболке, на которой был изображен листик конопли.

– Мистер Чейз? – спросил я.

Он кивнул, неуверенно улыбнулся.

– Да? Что такое?

Не то чтобы он был под кайфом, скорее уже отходил, оттого казался очаровательным и беззащитным. Не был он похож на Гитлера, вот и все. Вообще не был похож на чувака, который чего-то там добьется.

– Кевин? – уточнил я. Он кивнул. Кевин Чейз, значит.

– Чем могу помочь-то, пацаны?

Мы с Мэрвином так и глядели на него, он начал чесать затылок, совсем без раздражения, скорее как-то растерянно.

Наконец я сказал:

– Извините за беспокойство.

А Мэрвин с улыбкой добавил:

– Сегодня ваш самый счастливый день! Вы кто по гороскопу?

– Рыбы.

– Ну и отлично.

И мы, не сговариваясь, дали деру. Дверь захлопнулась не сразу. А мы выбежали из подъезда и все бежали, бежали, бежали, до самого океана, по которому хлестал дождь.

Я, не успев еще толком отдышаться, вдруг сказал:

– Наверное, мир, который нужно спасать таким способом, и должен погибнуть, ну а чего теперь.

– Наверное, – сказал Мэрвин, низко наклонившись, уперев руки в колени.