Книга Красная тетрадь, страница 161 – Дария Беляева

– Все будет хорошо. Просто его мозгу нужен отдых. Он несколько истощен.

Эдуард Андреевич хлопнул ладонью по кушетке рядом с собой, и я вернулся. Он вытащил осколок из-под моего глаза, цокнул языком.

– Впрочем, шрамов, наверное не останется, – сказал Эдуард Андреевич. – Твои ткани регенерируют все быстрее.

Тогда я вдохнул побольше воздуха и спросил:

– А вы не думаете, что он не взбесился? Просто он мальчик, который случайно утопил своего брата. Это ведь так тяжело пережить.

Эдуард Андреевич долго молчал. Я устыдился своего замечания, сделанного взрослому человеку и не по делу.

А потом Эдуард Андреевич сказал:

– Нас так приучили себя бояться, что нам сложно отделять человеческую природу от влияния паразита. Я на самом деле не думаю, что с Борей что-либо не в порядке. Но я обязан действовать именно так, по протоколу.

Такая аргументация была мне понятна, но я все равно долго не мог уйти оттуда и оставить Борю.

Когда я вернулся, в палату набились все наши друзья, весть разнеслась быстро. В комнате стало абсолютно чисто. Я и не понимал, как так может быть, перед моим внутренним взором все еще стоял пол, усеянный осколками, обрывками, обломками.

Теперь ничего этого не было, о разгроме напоминало разве что отсутствие люстры. Даже Борину постель перестелили.

Все-таки товарищество и взаимопомощь – это огромная сила, подумал я.

Могла бы выйти замечательная сцена, чудесная и добрая, но девочки плакали и горше всех – Фира. Она держала на коленях коробку с Николаем Убийцей, и слезы падали прямо на него. Николай Убийца недовольно перемещался по коробке, наверное, ему казалось, что идет дождь.

Мила спросила:

– Он жив?

Ванечка сказал:

– Живой.

Фира зарыдала еще сильнее, я впервые видел ее такой. Мне казалось, что Фира просто не может так страшно плакать, что ничто в мире не в силах заставить ее так плакать.

– Вдруг они его тоже заберут!

Люди, которые пребывают в стрессе, часто говорят странные вещи.

Кто «они»? Володя ведь погиб случайно. И никто, я надеялся, никуда не заберет Борю. Я боялся, что он будет признан неудачным экспериментом, но ведь Эдуард Андреевич сказал, что с ним все в порядке! Раз сам Эдуард Андреевич так думает!

Я сказал Фире:

– Он спит. Он будет спать еще некоторое время. Так положено по протоколу.

– «Пиздец», – сказала Валя. И хотя она была девочкой грубой, ругательства я от нее все-таки не ожидал.

Валя, Фира и Андрюша сидели на одной стороне (и я сел к ним), а Ванечка, Алеша, Диана и Мила – на другой.

Дети в форме и дети в свободной одежде. Композиционно это было верно, но мне отчего-то стало неприятно.

Некоторые мои друзья никогда не смогут понять некоторых вещей.

Единственная хорошая новость: к вечеру все мои порезы зажили. Я долго смотрел на свою чистую, белую кожу и не мог поверить.

Ни единого следа, честное слово!

Сегодня мы прощались с Максимом Сергеевичем.

На самом деле, он должен был уехать еще вчера ночью, но поезд отменили из-за какой-то аварии.

Мы прощались с Максимом Сергеевичем без Бори, Боря все еще спал. Но я подумал, что Максиму Сергеевичу так будет даже легче.

В конце концов, ему было бы тяжело смотреть на Борю по нескольким причинам.

1.Он потерял его с братом в море.

2.Боря очень похож на Володю.

Все это, конечно, была целиком и полностью ответственность Максима Сергеевича. А я ведь предупреждал его о необходимости дисциплины.