Онлайн книга «Красная тетрадь»
|
– Боря? Он стоял у своей кровати, в зубах у Бори дымилась сигарета, в руке он держал бутылку водки и поливал ею простыни. – Ты что делаешь?! – А ты как думаешь? – спросил он на удивление спокойно. Я спросил: – Боря, где ты это взял? – У отца, – ответил Боря. – Я, конечно, очень повзрослел после смерти брата, но алкашку мне все еще не продают. Ужасно циничная шутка, подумал я, но ничего не сказал. Я сделал пару шагов к нему, под ботинками захрустели осколки. Все, что можно было сломать, Боря сломал. Все-все-все вещи, даже зубную щетку разломил пополам и вылил шампунь, из-за которого весь пол стал скользким и липким. Мне стало очень страшно от творящегося бардака. Беспорядок и грязь очень меня пугают. Я сказал: – Боря, а зачем ты так сделал? Это же твои вещи. Как ты без своих вещей? Он сказал: – Как-нибудь. Или никак. Я засунул руку в карман, нащупал холодный браслет. Эдуард Андреевич дал его мне (он мне очень доверяет) как раз на такой случай. Сказал, что он уже запрограммирован, и нужно только защелкнуть его на Боре, если вдруг тот будет вести себя неадекватно. Я об этом в своей тетради не писал, потому что я боялся, что прочитает Боря. А браслет всегда носил с собой. Я сказал: – Боря, тебе сейчас очень больно, но глупости делать не надо, ладно? – Какие глупости? – Поджог. Я обернулся к Андрюше, но тот и без моей команды взял коробку с Николаем Убийцей, которого надо было защитить в первую очередь. Боря сказал: – Какой поджог? – Ты облил кровать водкой. – Просто хотел, чтобы пахла, как дома. Я сказал: – Боря, пожалуйста, сейчас тебе нужно успокоиться. Бутылка водки опустела, Боря швырнул ее в стену, и она с отчаянным и хлестким звуком разлетелась на осколки. – А! – сказал Боря. – Вот еще. Он схватил с моей тумбочки гвоздичный одеколон и принялся лить на кровать и его. К запаху водки, сигарет и шампуня добавился едкий запах гвоздики. Андрюша закашлялся. Я сказал: – Но зачем, Боря? Это правда ни для чего не нужно. Теперь нам придется переехать из этой палаты. – И ладно! – сказал он. – И пусть! А потом он запрокинул голову и закричал: – Ненавижу все живое! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу все живое! И я сказал: – Но, Боря, это ведь все неживые вещи. Твоя фраза совершенно бессмысленна. Не знаю, зачем я такое сказал. Наверное, не стоило. Боря щелчком отправил недокуренную сигарету на балкон, обернулся ко мне, засмеялся, а потом резко выбросил вперед руку, и я увидел острые костяные когти. Я отскочил назад, и когти мазнули в сантиметре от моего живота, а потом исчезли с такой быстротой, какую я никак не мог осмыслить. Боря сказал: – Я совершенен. Он сказал: – Я, «блядь», совершенен. И тут же он добавил: – А ты думаешь, Максю из-за меня убьют? Тупой Макся, «проебал» детей. Но виноват-то я. Только вот я – товар. И мой брат – товар. Межгалактическая редкость. Вкуснятина. А Макся – просто Макся. Я снова обернулся. Андрюши и Николая Убийцы уже не было, я слышал голоса девочек, они побежали, по-видимому, за Эдуардом Андреевичем (Максим Сергеевич больше не имел права за нами присматривать, а смену обещали прислать в конце недели). Я думал: сейчас он все тут подожжет, вдруг его сочтут опасным, а ведь с ним все уже случилось. Он и вправду совершенен. Вдруг Боря не справится? Я думал, что пожар, поджог, сделают его положение еще хуже. Это будет непоправимо. Бардак и поломки – все не так уж страшно, если вдуматься. |