Онлайн книга «Щенки»
|
Он смотрел на меня пронзительными глазами, как когда маленький был. – Постыдился бы, – говорю. – Так я стыжусь.Я за тобой заеду, да, Вить? – Заезжай. – Ты же согласился меня защищать, а? Я тебе говорю – не каждый день, не хочешь – не надо. Только когда что-то, в чем я не уверен. Ладно? – Ладно, – сказал, а надо было сказать: это выбор твой, ты за него расплатишься все равно. Но как ему не помочь? Оглянулся, а Антона нет. Я спросил Юрку: – Он больше никогда не будет общаться со мной? – Ну, пока эта байда с матерью – придется. Вить, ты зачем это сделал? Я глянул на Тоню с Анжелой, Анжела ей что-то заливала, а Тоня терла руку об руку, чтоб создать тепло. – Да откуда б мне знать? Как бы я все знал, что почем, как и зачем, разве б я тут оказался? – Не уходи от ответа! Я пожал плечами. – Пьяный был. – И? Думаешь, она мне в штаны не лезла? Херово ты поступил. – Херово. Ну и нечего было больше сказать – херово и херово. Дальше по жизни с этим ходи. – Но я поговорю с ним, – сказал Юрка. – О чем? – О том, что Арина – сука, а ты – идиот. Помолчав немного, он добавил: – Разойдутся они. Повезет, если разбегутся, а не придушит тварь эту. Так что, в итоге, может, так дело обернется, что он тебя простит. Но гарантий тебе никто не даст. Вот он умел быть, ну, теплым человеком, поддержать в трудный момент. За это ему в жизни очень многое прощалось. – Вот, кстати, документы для Тоньки. Он достал из барсетки ксиву – Санникова Антонина, кстати. Только год рождения не 1976, как это на самом деле было, а 1977. Польстили девчонке случайно – ну, кто ж знал. Я подозвал Тоню, дал ей паспорт. – Вот. Без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек. Она вцепилась в меня ужасно холодной рукой, да еще бинты подразвязались – пластика изменилась опять, но Тоня очень старалась вести себя, как ни в чем не бывало – не обращать внимания на смерть, как будто она не внутри, а где-то снаружи и далеко. Мы пошли домой. Я звал Юрку с Анжелой завтракать, но Юрка покачал головой. – Дела, извини. Я заеду вечерком, да? Ну, это все примерно в два, мы поедем с тобой. – Я спать буду хоть когда? – В гробу все отоспимся, бывай. Анжела помахала мне рукой, и вдруг вытянула свою по-обезьяньи быструю лапку, посмотрела ее на свет. – Юрочка, – сказала она. – Давай колечко мне купим красивое, а? – Ну давай, – сказал он, думая о чем-то своем, потом легонько, пальцем, стукнул ее по руке. – Залезай. Они уехали, а мы с Тоней остались.Она посмотрела на меня и вздохнула. – Легче тебе? – Да как сказать, – ответил я. – Хитрый, смелый и самый сильный там еще, интересно? Но в подъезде его не было, и Тоня довольно улыбнулась. Дома я стал с нее пальто снимать, не то чтоб галантно, а так, чтоб побыстрее, и она прижалась ко мне. – Греешься? Она кивнула. Потом нахмурилась, отстранилась и пошла в ванную – рассматривать переломанные кости. Хотел к ней заглянуть. – Я не одета! Она дверь захлопнула. – Забинтовать тебя опять? – Я сама! В общем, думал, мы с ней вот это вот все, а по факту не вышло – на что-то там обиделась она. Ушла в кровать, даже завтракать не стала. Я сделал себе бутерброд с колбасой, жую сижу, тут слышу – шаги. Не Тонин легкий шаг, шаг матери моей. Я сказал: – Да пошла ты на хуй отсюда! Прямо на хуй пошла! Сижу, жую, в окно смотрю, а она, знаю я это, стоит за спиной у меня, и в отражении, хоть краешком, а вижу и крашеные рыжие волосы, и платье зеленое, и повисшие плетьми белые руки. |