Онлайн книга «Щенки»
|
Вечером попытался позвонить Антону. Кто-то трубку поднял. Я сказал: – Давай поговорим. Ладно? Я не слышал дыхания, кто бы ни был на другом конце провода, он отвел трубку ото рта – полная тишина. – Да мне даже не нравится она. Я думаю, она ужасная, и тебе бы развестись с ней, потому что у тебя будут проблемы из-за этой шалавы. Зачем тебе такая шалава нужна, а? Скажи ты мне, чего тебе вообще от нее надо? Да не будет она тебя любить! Не будет! Я, кстати говоря, волнуюсь за тебя. У тебя, по случаю, нет муравьев в голове? Знаю, как звучит. Но помнишь же, чего у нас теперь творится. Вот и думай, что правда, а что бредятина. Ты мне скажи, тебя муравьи в голове не беспокоят? Антоха, ну поговори ты со мной! Тот, кто так тихо меня слушал – выслушал меня до конца и положил трубку. Это могла быть Арина, это мог быть Антон. – Ну и пошли вы оба, – сказал я гудящей трубке. Юрка приехал в первом часу ночи. Тоня, совершенно мертвая и бледная, вышла встретить его, как я понял – чтобы нагреться. Он уже тогда приехал какой-то нервный, взмокший. Я подумал: он не поправился. Может, перед делом не хотел расслабляться, не знаю. – Юра, я рада, что ты приехал, – сказала Тоня. – А что случилось? – А, – сказал я. – Это я забыл – я еду сегодня его поохранять. Она посмотрела на меня, прищурилась. – Тебя там могут убить. – Меня много где могли убить и нигде не убили. Тут-то радости у нее поубавилось. Я сказал: – Будь другом, сделай кофейку. Она молча ушла на кухню. – Ты чего? – спросил я. Юрка сказал: – У меня предчувствие. Все это дурно кончится! Понимаешь? – Да ты это всегда говоришь. – Нет-нет. Тут все по серьезу. Все по серьезу. Взгляд его долго вообще ни на чем не задерживался, а еще он все время касался уха, инаклонял голову как бы так, если бы туда вода попала. Выпили кофе, и Юрка сказал: – Ладно, нам пора с тобой. Тоня, ты подумай, как нам от матери-то избавиться. Сейчас не до этого, ты пойми. Тоня сказала: – Не думаю, что такие вещи хоть когда-нибудь к месту. Он смотрел на нее долго, и она добавила: – Но я подумаю, как это можно сделать. Она на прощание вдруг встала на цыпочки и ткнулась носом мне в шею, и долго так стояла, пока Юрка не цокнул языком. Что, зачем, почему – крайне загадочная девица и сложновыебанная до невозможности. Мы вышли с Юркой, вижу – не частная его машина стоит, а бронированный гелик. – Правда, что ль, большие дела? – А ты думал, я шучу? – Думал, хвастаешь, шестерочка. – Ты меня так только при людях не называй, – сказал он, потом хлопнул меня по плечу. – Но за все тебе спасибо, дружище. Я сказал: – Стоп, последнему, кому ты ровно так сказал – голову оторвало. Юрка дернул головой, сказал: – Это грустно. Грустно! Мы сели в тачку, там, кроме Толика и водилы, еще двое быков сидело, и я полагал, что это не предел – ну, если верить кинохам. Я-то на бандитских разборках не был никогда. А это совсем другая плюшка, чем любого формата бой – они же трут там долго. Они трут так долго, что сводит зубы. Они трут непонятно зачем и непонятно о чем. Ну, до этого еще дойдем. А так – ехали по ночной Москве куда-то в сторону Косино, я зевал. Юрка сказал: – Не зевай. Нужна концентрация! Я сказал: – Слушай, я вдруг понял: Антон тебя к себе забрал же, ну, вернее, бабушка с дедом, да? – Ну да. – Ну вот. А я остался дома, с отцом. Потом я – постоянно в разъездах. А вы – в Москве. Получается это что же – вы в одной команде, а я – в другой? Так что ли выходит? |