Онлайн книга «Щенки»
|
– Виктор, чтобы нас подвезли, давай постоим. Надо приложить усилия. Я сказал: – Я могу дойти отсюда куда угодно. Земля-то круглая. Наконец, она меня остановила – уперлась так, что ее приходилось тащить, взрыхляя снег, а потом и вовсе стала всеми силами тянуть меня назад. – Ты думаешь, я так до дома не дойду? – Виктор, у меня болит живот! Я остановился. – А, – сказал я. – Ну да. Ну точно. Я умылся снегом. – Ну давай тачку поймаем тогда, правда. Ну, дело ясное, что долго нас сажать никто не хотел. Пока я голосовал – так вообще. Пришлось Тоньку выставлять руками махать, но все равно – как меня видели, так уезжали. В принципе – оправданно. – Если бы они знали, сколько мы тут стоим, – сказала Тоня. – Они бы нас пожалели. Ну хоть кто-то. Но никто не может узнать, потому что машина проехала – и все. Мне эта мысль показалась настолько глубокой и философской, что я аж загрузился. Подвез нас, в конце-то концов,дед на тарантайке такой старой, что ему нечего было терять. В машине меня быстро разморило, но я старался не спать, зато, как только вылезли у «Выхино» (дед до метро только подкинул), после короткого периода бодрости наступили сумерки сознания. Во всяком случае, как мы дошли – я едва ли помню, зато помню, как меня сблевало в ванну. Ну, не худший выход с моей стороны, за это себя похвалю. Проснулся, и впервые за это время меня настигло настоящее похмелье. Тоня лежала рядом и читала книжку. – Доброе утро, – сказала она. Меня затошнило от того, как тяжко эти простые звуки отозвались в голове. Я сказал: – Чуть тише, родная. Тоня поджала губы, потом кивнула. Я даже не мог разглядеть, что она там читает – буквы в слова не складывались. – Слушай, – сказал я. – Матери там на кухне нет? Может, она мне аспиринчику принесет? Ну хоть водички? Тоня вздохнула, отложила книжку и пошла на кухню. Она принесла мне и аспиринчику, и водички. Некоторое время я лежал, накрывшись подушкой. В голове гудело. Жизнь казалась безнадежно просранной, как оно всегда бывает в такие прекрасные утренние, похмельные часы, даже если повода особого нет. Минут через сорок аспирин по-настоящему облегчил мою жизнь, и чувство безнадежности потихоньку рассеялось. Даже наоборот: вдруг я подумал, что все прошло хорошо. Перессорились все, конечно, но семья – дело такое. Никакой петли – ну той, захлестывавшей. Ну и чего я вообще переживал, спрашивается? Что за предчувствие? Нормально все прошло. Я осторожно повернулся к Тоне. – Ну и как оно, чем вчера дело кончилось? – Тебя стошнило в ванну, ты упал на кровать, и я сорок минут пыталась тебя раздеть. – Довольно медленно. – Не надо жаловаться. Еще у тебя ключи от Юриной машины. Я думаю, он к тебе приедет. Ты будешь завтракать? – Нет, – сказал я. – Я вообще никогда не буду есть. – Сильное заявление. Она протянула руку и погладила меня по голове. Я сказал: – Ну ладно. Некрасиво я себя вел? – Некрасиво. – Но очень некрасиво или в средней степени? – В высшей степени. Она опять отложила книжку, устроилась рядом, положив голову мне на плечо. – У тебя так громко сердце стучит, – сказала она. – Я почему-то ожидал какой-то херни. Ну, поругались, да, но в целом прям нормально прошло. – Да, – сказала Тоня. – Ну, просто мне ценности твоей семьи не всегда понятны. То, чтоу вас прошло нормально, мне кажется каким-то мерзким семейным скандалом. |