Книга Щенки, страница 143 – Дария Беляева

– Чего?

Я думал, он начнет опять, мол, предал ты меня.

– Ты не на войне, – повторил Антон. – Ты дома. Ты ничего не понимаешь и живешь, как придется. Ты хороший человек, наверное. Если не считать моих личных к тебе вопросов – думаю, ты хороший человек.

Я этого вообще не ожидал. Я сказал:

– Я думал, ты меня ненавидишь.

– Я не хочу тебя знать, – сказал он. – Но это ведь тебя не меняет. Либо уезжай, Вить, далеко-далеко и живи, как хочешь, либо оставайся тут, и живи, как надо.

Я обалдел. Стою, курю, смотрю на него. Ну, знаешь, бывает – готовишься к одному, а огорошивает тебя совсем другое.

Антон повернулся к Юрке, взял его за воротник, встряхнул и сказал:

– Ты – наркоман. Ты торгуешь наркотиками. Ты убиваешь людей. Юр, это все очень плохо. И тебе за это придется заплатить. Все, что у тебя сейчас есть – у тебя есть взаймы.

В отражении застекленной балконной двери мне привиделась мать. Она стояла в своем мужском пальто, мужскихштанах, с папироской в зубах. Откуда-то из области воспоминания, но смотрела – прямо на нас.

– По-хорошему, – сказал Антон. – Ты должен умереть, Юра. Так просто будет лучше.

Юрка слушал его, чуть склонив голову, как в детстве. И, высшая степень доверия, рука его была расслаблена, он не лез в карман, где пушка.

– Я ненавижу, – сказал Антон. – Таких, как ты. Но не ненавижу тебя. И я уважаю таких, как Витя. Но ненавижу Витю.

Все это, что про меня, что про Юрку, что про нас обоих, Антон говорил абсолютно одинаково, механически, словно воспроизводил заранее написанный текст.

В этот момент я заметил, как по его шее ползет муравей, я пришлепнул его большим пальцем, а Антон сказал:

– Больше никогда так не делай.

Я сказал:

– Не проблема – сам разбирайся со своими тараканами в голове.

– А ты все шутишь, Вить. Поздно уже шутить.

Девчата за нами подглядывали – я увидел их в большой комнате. Я махнул им рукой, мол, всё нормально.

Антон сказал:

– Это всё.

Тут уж я не выдержал:

– Да ладно? Всем раздал, да, молодец. А ты?

– Что, я?

– Женил на себе бабу против ее воли. Ты ж хороший мужик, умный – сам должен понимать, ничего хорошего из этого не выйдет никогда. У тебя крышак едет, Антоха. Ты всегда хотел как лучше, хотел быть правильным, хотел помогать людям. А теперь у тебя едет крышак, и скоро ты ебнешься окончательно из-за этой бабы!

Антон сказал:

– Причем здесь она? Дело не только в ней. Ничего не исправить.

Он снова дернул Юрку за воротник, и я ударил его по руке.

– Оставь его в покое. За тобой косяков не меньше.

– Да?

– Да! Не покрывал его никогда? Ни в чем ему не помогал?

– Так, – сказал Юрка. – Хватит об этом, давайте успокоимся.

– Ты пытался убить меня, брата твоего!

– Ты трахал мою жену.

– Хватит, хватит!

И тут Антон ударил кулаком по стеклу. Оно, конечно, не разбилось, но трещинами пошло. Мать в отражении исчезла. Антон посмотрел на поцарапанные костяшки пальцев, потом цокнул языком.

– Плохо, – сказал он.

– Истеричка, – пробормотал я.

– Да вы оба хороши!

– И ты тоже.

И вот, по гамбургскому счету, выходило так, что мы все друг друга стоим.

Такой вот вышел праздник.

Ну дальше, понятное дело, уже все пошло не так гладко. Я злой был, Антон – тоже, хоть по нему этого никогда и не скажешь, а Юрка пытался как-то атмосферу накаленную остудить, да только все не выходило.