Книга Щенки, страница 142 – Дария Беляева

– Что за концерт-то ты опять устраиваешь?

– А! Возвращайся за стол – скоро полночь. Новый год наступит, а день рожденья Антона закончится. Я так этого жду!

Потом она крикнула:

– О, капитан Волошин! А твой отец был тоже капитан Волошин, или он был майор Волошин?

Я подумал: если ты не угомонишься, то жизнь твоя будет и правда такой вот недолгой, как ты себе навоображала.

И вот, когда мы столкнулись с ней в коридоре, я тихонько спросил:

– Хочешь к нам поехать?

– Потрахаться втроем предлагаешь с твоей неопытной подружкой?

– Ну да, – сказал я. – Соглашайся, будет весело.

Она махнула рукой, словно бы я не шутил, а в самом деле ей это предлагал.

– Не будет весело, шурави, будет очень-очень грустно.

Ну и ушла, короче, на кухню, а я подумал: и зачем мне тебе, сука, помогать?

Сели, в общем, опять за стол, я рядом с Тоней своей, и теперь это совсем по-другому, слаще воспринималось, вот, мол, она моя, была со мной, пахнет потом моим даже – приятно.

Вот это вышло славно, а остальное переменилось немного. То есть, Антон с Ариной все так же во главе стола, Юрка совсем носом клевал, Анжела тоже зевала, Тоня сидела задумчивая и вилку пальцем гладила. Вот вроде хорошо, но какое-то вдруг напряжение.

Я глянул на часы: ровно минута до полуночи. Налил себе, говорю:

– Ну вот и все. Новый год теперь уже окончательно наступил – поехали по новой.

Выпили, проводили уже, наконец, старый год, с концами. Пробило, значит, и вдруг, как в сказке, скрипнула дверь. Нет, серьезно – дверь в самом деле скрипнула. Я почувствовал присутствие мамкино. Невидимое присутствие – не во плоти, как у меня дома. Она зашла, никуда не села, ничего не сказала, у двери словно б и замерла. Антон обернулся. Юрка пьяно моргнул. Анжела и Арина совсем ничего не заметили, а вот Тоня прижалась ко мне.

А я знал: она пришла спраздновать с нами – в эту чудную, странную ночь. Мне вспомнились святкина ВДНХ, все эти пляски живых с мертвыми.

Антон приподнял рюмку так, словно бы точно видел, где мать стоит. Потом сказал:

– Спасибо, что пришли на мой день рожденья.

Ну чисто как мальчишка – детская такая фраза.

Потом он сказал:

– Я очень хотел на вас посмотреть. И поговорить.

– Да ладно? Что ж ты молчал-то весь вечер.

И тут Антон улыбнулся, показав неровные зубы. В детстве часто шутили, что он не улыбается, потому что их стесняется.

– А все нормально было.

Я не услышал, но мне показалось, что мать смеется.

Антон сказал:

– Вам кто-то должен это сказать. А я – ваш старший брат. Если я этого не скажу вам, то и никто не скажет.

– И что ты хочешь сказать?

– Пойдем покурим.

– И ради этого стоило так все дело обставлять? – спросил Юрка и засмеялся.

Антон перевел на него взгляд и повторил:

– Пойдем покурим.

– Дамы, – сказал я. – Мужской разговор, прошу простить. Не поминайте лихом.

Мы пошли на балкон, выкурить по сигаретке. Антон прошелся по оберточной бумаге, по подаркам, я боялся, что он раздавит стекло, поранится, ведь тапки он не уважал. Я осторожно отодвинул чашку с его пути. Что-то пластиковое хрустнуло, что-то шуршало. Юрка повернулся ко мне и покрутил пальцем у виска, а Антон чуть толкнул его в спину, мол, иди.

На балконе будто бы стало еще холоднее. Юрка обхватил себя руками, достал пачку сигарет, а Антон повернулся ко мне.

– Витя, ты не на войне.