Онлайн книга «Щенки»
|
– Ну? – сказал я. – Излагай. Она молчала. Я тоже взял себе печенье, откусил, и крошки в ладонь посыпались. – Ну? Я жду. Волчьи глаза ее глядели в темноту коридора. – Что там? Тут она, наконец, заговорила. – Симпатичная девка, да? Я увидел во рту у нее остатки нитей, которыми его зашивали. – Будешь с нею жить? – спросила мать. – Ты всегда был у меня любимым сыном. – Ой, да гонишь ты все. – Нет, правду говорю, – сказала мать, хотя со всей очевидностью она лгала. – Ты что с Юркой сделала? Она положила в рот еще одно печенье, и я опять увидел обрывки нитей. – Юрка с ума сошел, бедненький, – сказала мать безо всяких эмоций. – И кто в этом виноват? – Кто в этом виноват? – Мать хрипло засмеялась. – Я, ты, Антон, мокрощелка его нынешняя и все бывшие, а главным образом – он сам. Потом она спросила хрипло: – Сигаретка есть у тебя? Я курить хочу, Витюш. Я протянул ей сигарету и сам закурил. – Верни все, как было. – Как было – прошло. Докололся твой Юрка. – Ты издеваешься? У него в голове паук был живой! Паук! Это что вообще такое? Она вытянула язык и облизалась, как кошка. – Это просто видно стало то, что было невидимым. Думаешь этот, второй, просто так поехал? А ты как поехал? Может, харе уже мать во всем винить – вы все это сами. Твоя жизнь, ты ее жил, чего ты жалуешься, что не понравилось? – Я? – Ты, он, вы все. Она откинулась назад – неестественное, окостенелое движение. – Ладно, – сказал я. – Справедливо. А теперь что? Почему ты сюда явилась? Она криво усмехнулась, продемонстрировав нехорошие зубы. – Здесь кровь моя родная, – сказала она. Я вспомнил, как мы с Антоном дрались, и Юркино кровотечение, и колесо это стремное, раздолбаное молотком. – То есть, ты сюда теперь как к себе домой? – Здесь тоже дом мой, сынок. – Черта своего забери. – Маленького? Он ваш теперь, делай с ним, чего хочешь. Мне все равно. Хочешь – возьми его, силу мою получишь. Она курила по-матросски, сжимая сигарету в зубах. Я сказал: – Чтобтебя черти драли. Ну не знал, что ей сказать. Что тут скажешь? Мать хрипло засмеялась. – Да они меня всю жизнь драли. У меня глаз дернулся. Вспомнилось, как в детстве, еще с ней когда жили, заснуть не мог, а она стонала в комнате в своей, и я думал: в окно к ней, что ли, трахари ее лезут? Она улыбнулась, вдруг будто бы и по-человечески – только нитка между зубов застряла. Потом она вытащила изо рта сигарету, затушила в пепельнице. Я сказал: – Чего тебе надо от меня? – Чтоб ты оставил после себя жизнь, – сказала она. – Я всю жизнь хотела, чтоб вы оставляли после себя только смерть. Я хотела себе сильных сыновей, Витюш, ты меня тоже пойми. Никогда не хотела быть слабой. Она сплюнула в пепельницу, взяла себе еще печенья и без удовольствия съела его. – Но сейчас только я поняла, Витюш, что после нас остается только жизнь, не смерть. Вот это и все, что от тебя нужно. Да и ничего больше. Дальше – свободен. Долг свой верни. Тут я как начал хохотать, да по столу рукой бить даже. Она на меня смотрит, мол, чего? Я ей говорю: – Ты прям такая, как нормальная мать: а когда внуки? И она тоже засмеялась. Смеялись мы с ней и смеялись запойно – общая наша черта. Отсмеялись, короче. Она и говорит: – А тебе от меня чего надо, Вить? Сам в меня вцепился. Чего требуешь от меня? Тут я уж вспылил. – Я не требую уже от тебя ничего! Ты труп! Все, баста! Умерла так умерла! |