Книга Щенки, страница 106 – Дария Беляева

Кровотечение прекратилось. Я снова принялся цеплять пинцетом эту тварь у него в ухе, как вдруг Юрка дернулся всем телом, и его стошнило на пол желтоватой желчью.

– Не переживай, – сказал я, утирая ему рот одеялом. – Это просто реакция на то, что у тебя кто-то в ухе копается. Анжела, его стошнило!

Анжела встала на колени, принялась вытирать желчь тряпкой, безо всякой брезгливости, которая от такой беззаботной приживалочки ожидается.

Я сильнее надавил на Юркину голову.

– Сейчас я уцеплю его, не боись.

Не скажу, что это удалось мне так уж скоро, но я все-таки подцепил брюшко мерзкой твари, вытащил паука и, слишком надавив, размозжил брюшко, брызнувшее чем-то зеленовато-желтым.

Я показал паука Юрке.

– Вот, я вытащил его, видишь?

Юрка смотрел на паука ничего не выражающим взглядом – без страха и без облегчения.

– Ну устал, да? Ничего, сейчас отдохнешь.

Анжела все надраивала пол, как будто от этого зависела судьба Юрки. Я сказал:

– Все, нет его уже там. Нет паука. Он от масла задохнулся, и я его вытащил.

Юрка лежал молча, бесконечно усталый. Я встал, положил паука на тумбочку, хотел руки помыть, и тут Юрка снова в меня вцепился.

– Витя, Витя! Я знаю, кто это сделал!

– Да ладно? Ясное дело, что мать наша это и сделала – очень в ее стиле шуточка.

– Да нет, конечно, нет. Это Арчи мне его подсадил! У него фамилия Жуков!

– Арчи тебе паука подсадил? Потому что у него фамилия Жуков? Кто такой Арчи-то?

– Арчи Жуков! Когда я обнял его, он мне эту тварь подсадил! Он хочет место мое занять, паскуда!

Я сказал:

– Ну да, бизнес вести – не мудями трясти. Ты бы успокоился.

Почему-то меня еще больше, чем паук в его ухе, расстроило то, что Юрка как-то неправильно помещал этого паука в реальность.

Порвалась связь времен, да, как в «Гамлете».

Не знаю, сколько времени мы там с Юркой провели, он бессвязное что-то бормотал, а я кивал, ну да, мол, так и так.

Потом я услышал треск – Антон, как это было свойственно ему, шел по разбросанным вещам, ничего не обходя.

– Что там?

Ну вот, подумал я, говоришь со мной – ведь дело-то труба.

Я кивнул на тумбочку.

– Глянь.

Антон подошел к кровати, взял пинцет, зажал между щипцами мертвого паука и поднял на свет.

– Шутишь, что ли?

– Нихуя не шучу.

Юрка трясся и бормотал:

– Я никому не могу доверять! Я никому не могу доверять! Я только вам могу доверять.

И снова, и снова, и вот так по кругу. Я уступил Антону место рядом с Юркой, он сел, глянул на него и кивнул.

– Хреново.

– А то.

Некоторое время Антон рассматривал его, потом спросил:

– А этот паук, он вообще настоящий?

Я пожал плечами.

– Может, исчезнет? Тонь, он настоящий?

Тоня стояла у окна, тесноприжавшись к батарее.

– Настоящий, – сказала она. – И никуда не исчезнет.

Юрку опять затрясло, он вдруг вскочил и заорал:

– Это огромный грех!

Я вспомнил о наших с ним сегодняшних похождениях, потом от неловкости глянул на свою руку перевязанную – совсем не болела, или я боли не чувствовал.

Антон уложил Юрку обратно на кровать, сказал:

– Подержи еще. Анжела, водка есть?

– Конечно!

Антон пошел на кухню, и Анжела поспешила за ним, как утенок за матерью. Я поглядел на Тоню. Она прижала пальцы к губам – жест, выразивший, как мне показалось, сочувствие.

Юрка сильно дергался, звал меня, хотя я был здесь, и я засунул ему в рот жгут из наволочки, боялся, что он себе язык прокусит.