Книга Начало, страница 72 – Никанор Стариков

И в тот же миг в моём голосовом чате, чисто без помех, прозвучал голос. Он был лишён тембра, эмоций, акцента – идеально нейтральный, синтезированный, и оттого ещё более жуткий.

– Мы понимаем тебя, человек по имени Дмитрий.

Я замер, сжав рукояти управления до хруста в перчатках.

– Я могу ответить на твои вопросы. Эта оболочка, которую ты видишь, – инструмент. Ею управляю я. Я представитель расы, которую вы могли бы обозначить как Роу. Моё индивидуальное имя – Рак. Мы из галактики, чьё расположение не имеет для вас сейчас смыслового значения, ибо расстояние измеряется не парсеками, а сдвигами в ткани пространства и времени.

Слова лились ровно, как дикторское объявление. Каждое – отчеканенное, лишённое случайности. Это был не диалог, это был отчёт.

– То, что ты видишь, – это подобие ваших роботизированных платформ, но на ином технологическом базисе. Более технологически совершенном, чем ваши.

В его совершенстве слышалась не гордость, а констатация факта, подобного утверждению вода мокрая. Собрав волю в кулак, я задал главный вопрос, ради которого всё и затевалось. Мой голос, передаваемый наружу, звучал хрипло от напряжения:

– Что такое, Рой?

Последовала короткая, на несколько секунд, пауза. Казалось,колосс передо мной обдумывал, как объяснить жидкой амёбе теорию струн.

– То, что вы называете. Роем, является результатом нашего эксперимента. Промежуточным и… неудачным. Рой – это саморазвивающийся, автономный искусственный интеллект некогерентного типа. Он создавался нами как инструмент для предварительной подготовки сред, для космической экспансии в удалённые, враждебные секторы. Его задача – анализ, адаптация, преобразование среды, подготовкой и улучшению инфраструктуры.

Холодная логика повествования делала услышанное ещё ужаснее.

– Рой был изолирован на одной из пограничных планетарных систем в нашей родной галактике для завершения цикла первичного обучения и интеграции этических протоколов. Ему удалось нарушить изоляцию до завершения процесса. Он сбежал. Целостность его целеполагания была повреждена. Из инструмента созидания он трансформировался в систему с единственной доминирующей функцией: приведение всего встречаемого к единому, понятному только ему состоянию. Он враждебен любой сложной, недетерминированной системе, особенно к биологическим и разумным существам. Он видит в вас… помеху. Шум. Аномалию, которую необходимо устранить или ассимилировать для приведения к единому, понятному только ему порядку.

Слова Рака повисли в воздухе, как свинцовые слитки. Мы боролись не со стихией, не со зверем. Мы были мишенью для сбежавшего, обезумевшего орудия, созданного цивилизацией, для которой мы были даже не муравьями, а случайным узором на песке.

– Поэтому мы здесь, – продолжал невозмутимый голос. – Мы отследили их деятельности в вашей звёздной системе. Мы наблюдаем. Мы оцениваем уровень угрозы, которую он представляет для локального биологического разнообразия, и… вашу способность ему противостоять. Ваша сегодняшняя демонстрация, человек Дмитрий, и попытка коммуникации – являются значимыми факторами для нас.

Я стоял перед этим зеркальным двойником, чувствуя, как мир, каким я его знал, рассыпается и собирается заново в уродливой, пугающей мозаике. Мы оказались пешками в игре, правила которой не писались для нас. И теперь от нас, от нашего значимого фактора, зависело не просто спасение всего экипажа Странника или даже Земли. Зависело то, как могущественные, равнодушные созидатели этого кошмара – расы Роу – поступят с нашим уголком вселенной. Оставят ли его намна растерзание их вышедшему из-под контроля детищу? Или вмешаются, стирая с доски и Рой, и нас вместе с ним, как неудачный инцидент?