Книга Начало, страница 44 – Никанор Стариков

– Спасибо, что напомнил Га. А то я забыл. – пробормотал себе под нос я.

Я умылся. Вода по-разному стекала с кожи и металла. Ощущения тоже были разными. Справа – привычная прохлада. Слева – словно лёгкий электрический разряд, пробегающий по поверхности, считывающий состав, температуру, чистоту. Ещё одна новая фича. Га объяснял это как расширение тактильного восприятия. Я называл это встроенным анализатором всего. Путь в главный ангар-лабораторию был недолгим, но походил на прохождение квеста. Три поста охраны ФСО, сканирование сетчатки (обеих), биометрия, и на последнем этапе – короткий, но интенсивный импульс, сканирующий мою… уникальную биокибернетическую сигнатуру. Дверь в ангар отъехала с беззвучным шипением. И вот он, новый Полимат. Если старый был грозным и утилитарным воином, то новый…новый был произведением искусства. Или кошмара. Смотря с какой стороны посмотреть. Он был на полтора метра выше, его чёрный каркас казался не просто матовым, а поглощающим свет, как чёрная дыра. Силуэт стал более обтекаемым, стремительным, хищным. По всему корпусу пульсировали те же узоры, что и на моей щеке, словно под бронёй билась энергия неведомой звезды. На спине – сложенные, как крылья стрекозы, плоскости новых двигателей. Но главное было невидимо глазу. Согласно Га, Полимат теперь был покрыт тем, что он назвал энергетической бронёй. Не просто защитным полем, а активной, интеллектуальной субстанцией, способной адаптироваться к типу атаки, поглощать и перенаправлять энергию. Единственный в своём роде. В прицепе, как и я на нашей планете. Вокруг робота суетились инженеры, но центр ангара занимала другая группа. Четыре новых исполина, созданных на основе технологий Га. Витязь, Берсерк, Страж и Призрак. Они были меньше Полимата, лишены его… органичности. Их ИИ, хоть и основанный на новых принципах, был чистым, не замутнённым человеческим симбиозом. Исполнители. Солдаты. Рядом с ними, опираясь на свою вечную титановую трость, стоял Колесников. Он о чём-то спорил с нашим главным научным руководителем, вечно взъерошенным профессором Орловым (не путать с подполковником Орловым со Странника – здесь, на базе, все друг друга путали).

– Я не спорю, Александр Владимирович, эффективность доказана на полигоне! – размахивал руками Орлов. – Но принцип! Мы не понимаем до конца принцип энергетической защиты! Мы слепо копируем чертежи, которые нам… который ему… – он кивнул в мою сторону, – передаёт этот ваш гаджет! Это ненаучно!

Колесников повернул ко мне голову. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему лицу, задержался на металлической половине.

– А вы думаете, наши предки, добывая первый огонь, понимали принцип окисления? – спокойно спросил он, обращаясь к профессору, но глядя на меня. – Они понимали, что это греет и даёт свет. И этого было достаточно. Все Орлов свободны, – он развернулся в мою сторону. – Доброе утро, лейтенант. Выглядите… бодро.

– Спасибо, товарищ генерал-лейтенант, – кивнул я. – Не выспался. Снилось, что я гвоздь, и по мне стучат молотком.

Колесников хмыкнул. Орлов попытался ухватить Колесникова за рукав.

– Поздравляю. Ваши сны становятсяпророческими. Профессор, оставьте нас.

Орлов, что-то бурча себе под нос, удалился. Мы остались одни под исполинскими тенями новых машин.